Чтение онлайн

Эх, придется выручать эту жирную тварь, творившую с рабами на руднике все что за-благорассудится.

–  Распорядителя рудника ввели в заблуждение.

–  Кто?

–  Думаю, тот, кто меня захватил.

А кому же еще! Только что в разговоре скользнула интересная деталь: якобы по слову Роберта погибли двое сельджуков. Если раньше странное отношение к себе граф Парижский относил за счет суеверий, то теперь склонялся к тому, что его преднамеренно подставили. Знать бы еще, с какой целью.

–  Назови свое имя, - бей перестал жевать. Во взгляде скользнула тень интереса.

За представлением, однако, могла последовать быстрая, а в худшем случае долгая и мучительная смерть. Имя графа Парижского было хорошо известно сарацинам в Палестине и за ее пределами. Мысль назваться чужим именем показалась сейчас очень соблазнительной, но Роббер от нее отказался. Он был воином и всегда, - всегда!
– сражался честно: не убивал мирных жителей, не истязал, не жег, не вешал, не распинал. Он только честно делал свою работу.

–  Я граф Роберт Парижский из рода Робертинов.

Ленивая грация сытого хищника, а за одно и непроницаемая маска царедворца слетели с Селима Малика в один миг. Племянник всесильного визиря Аль Афдаля выпрямился:

–  Рабан аль Париг?!

Роберт молчал. Добавить было нечего. Что уж есть - то есть. И если игра проиграна, и ставка - жизнь - потеряна, остается расправить плечи и поднять голову повыше. Всего лишь помпезная мужская игра, - невесело усмехнулся про себя Роберт, - но таковы правила.

Вспышка высокого гостя длилась мгновение, в следующее перед Робертом опять пред-стал сытый лев.

–  Ты назвал очень известное имя, франк. Рассчитываешь на выкуп? Может быть, на-прасно…

Н - да… но если ты действительно тот, за кого себя выдаешь, скажи, ты участвовал в осаде Антиохии?

–  Да.

–  Помнишь укрепления против Западных Врат? Они несколько раз переходили из рук в руки. В один из таких штурмов против тебя вышел правоверный. Ваш поединок затянулся, - бей помедлил, - вам помешали его закончить.

За Селимом осталась какая-то недосказанность. Но Роберт не стал задерживаться на этой мысли. Он лихорадочно соображал.

Антиохия… девять месяцев осады более страшной для нападающий, чем для осажден-ных.

Столько лет прошло! Да и пойди, объясни надменному сарацину, что бывают моменты и даже довольно большие отрезки времени в течении боя, о которых сам Роберт потом ниче-го не помнил.

–  Если забыл, это место христиане называют монастырем Святого Георгия. …круглая, усыпанная камнями площадка, накрытая по диагонали тенью колокольни.

Они с Танкредом изо всех сил старались ее удержать. На эту площадку и вышел высокий сарацин в золоченых доспехах…

–  Я вспомнил Западные Ворота и воина, который оказался настолько искусен в бою, что я не смог его даже ранить. Впрочем, как и он меня.

–  Скажи, что было у него на шлеме?

Кой бы черт знал, что у него там было! Лицо закрывала сплошная золоченая личина с прорезями для глаз. Вокруг шлема была намотана чалма, только пиковка торчала.

А на ней… действительно ведь было.

Роберт сам не заметил, как закрыл глаза и сжал кулаки.

Что? Лента?
– нет! Фигурка животного?
– нет! Такие чаще встретишь у северных рыцарей, у сарацин обычно - джига. Стоп! Точно - джига - колышущийся белый султан.

–  Как пух лебедя… только длиннее.

По толпе придворных пробежал легкий шорох. Или только показалось?

–  Перо цапли… - подтвердил вельможа.
– Ты сказал, что не ранил своего противника. Тебе нет нужды лгать. Обещаю, тебя не казнят, если скажешь правду.

Куда ты его ранил?

–  Этого не было.

–  Твоя ложь не принесет тебе спасения!
– глаза бея сузились, но за сим последовала быстрая перемена:

–  Кто такие Робертины?

–  Из этого же рода происходят франкские короли.

–  Хочешь сказать - мы с тобой равны?

–  По рождению - возможно. Но не по закону войны.

–  Как же ты, Рабан аль Париг, оказался в руках у шакала пустыни Касыма?

–  Не могу сказать. Я не помню.

–  Значит, это - правда, что франки упившись вином, валялись как мертвые?

–  Нет!

–  Может франки вообще не склонны одурманивать себя хмельным?

–  И такое бывает.

Вопросы прекратились. Бей думал, а Роберт только сейчас ощутил, как затекли ноги и спина, и еще, как неумолимыми позывами тянет внизу живота мочевой пузырь. И откуда она взялась! Ведь два дня почти не давали воды!

Не меняя позы, Селим Малик хлопнул в ладоши.

–  Франк мой пленник. Определите ему место. Охрану. Руки и ноги заковать. Кормить, мыть, прислать женщину. Проследи.

Бей не поворачивал головы к управляющему, но того сорвало с места как листик поры-вом ветра.

Когда за спиной сошлись створки, отделившие франка от знатного сарацина, лицо прилюдно униженного управляющего изменилось, будто по рисунку провели влажной губкой: улыбка и ласковый прищур глаз сменились оскалом.

Роберт остановился. Охрана тоже замерла, стиснув его плечами. В поясницу уперся кончик сабли.

–  Прикажи воинам отвести меня в место, где можно справить нужду, - потребовал Ро-берт.

–  Грязная христианская собака, если бею было угодно забавляться разговором с тобой, это еще не значит, что ты можешь командовать!

–  Если не отведут, я оскверню твои мраморные полы вонючей лужей. В таком деле и король не указка.

Оказалось, что мнение управляющего охране - до факела. Они быстро вывели Роберта на задний двор. Вслед за тем последовала процедура возвращения ножных кандалов.

Наконец, скованного по рукам и ногам пленника втолкнули в узкую коморку, с зарешеченным окошком, под самым потолком. За спиной лязгнул засов, но стража не ушла, осталась с той стороны.