Чтение онлайн

И все же он покидал библиотеку с чувством сожаления. Терпеливо дожидавшийся в коридоре, Джамал запер дверь. Им предстоял обратный путь, к до тошноты надоевшему, но такому понятному порядку вещей.

Тафлар долго не возвращался к разговору о книгах. Он даже не поин-тересовался мнением своего 'гостя' о библиотеке. Вопрос, казалось, был исчерпан… если бы не червячок, исподволь точивший внутри. Упрямый Роберт сознавал, что опять туда пойдет.

–  Я побывал в твоей библиотеке, - заметил он как-то, тщательно выбирая финик из вазы с фруктами. Сегодня они расположились на сквознячке, в тени причудливой резной арки, увитой цветущей лианой. Здешний октябрь был намного жарче июля на родине франка. Но зной уже не душил как летом. В тени было хорошо отдохнуть от непременного ежедневного бега.

–  Зачем ты так много упражняешься?
– вместо ответа спросил араб.
– Опасаешься нового поединка? Его не будет. Омар Малик теперь далеко, в Ливийской пустыне.

Думаю, до кончины халифа, да продлит Аллах его дни, в Эль Кайру он не вернется.

–  Я не привык чувствовать себя слабым. Нельзя позволять себе быть уязвимым. У нас это не прощается.

–  У нас тоже.

–  Не представляю тебя в кольчуге и с мечом.

–  Твои представления хороши для воина. У меня другой путь. Согласись, воевать можно и словом.

–  Наверное. Не знаю. Мне всегда хватало своих забот и своих умений.

Роберт почувствовал, фразе недостает железной несгибаемости.

Наблюдательный Тафлар - тоже. От того, наверное, и счел возможным перейти к скользкой теме образования:

–  Мне показалось, или посещение моей скромной библиотеке не оставило тебя равнодушным?
– в голосе ни презрения, ни насмешки, скорее тактичное участие.

–  Кто же сохранит хладнокровие при виде такого богатства!

–  В каком смысле?

Можно конечно и дальше было, прикидываясь железным болваном, рассуждая, например, о реальной цене книг в либрах, потом перевести в марки или манкузии. И - ничего!

Его не отправят назад в каменоломни, не прекратят переговоры о выкупе, Тафлар по-прежнему будет с восхищением наблюдать, как Роберт бегает, прыгает, или взбирается на стену, цепляясь за едва заметные выступы. Обезьяна тоже так может, а то и лучше.

Осталось говорить правду:

–  Я смотрел на твои книги и чувствовал себя червем. Могу осязать, могу даже на зуб попробовать…

–  Меа сulра… Мне надо было пойти тогда с тобой, а не кичиться ученостью. Но я человек, и мелкое тщеславие бывает, забирается в душу и вьет там уютное гнездо.

Роберт по достоинству оценил честность ученого араба, каковая по плечу, пожалуй, только очень сильному человеку.

Тафлар шел впереди, касаясь иногда книг и свитков. Роберт держался сзади. Как и в первое посещение, он был выбит из колеи атмосферой этой странной комнаты.

–  Скажи, Рабан, как ты представляешь себе… карту нашего мира?
– Тафлар споткнулся на слове 'карта'.

–  А еще ты хотел спросить, знаю ли я, что такое карта?
– засмеялся Роббер.
– Давай договоримся: представь, что перед тобой дикарь из глубины Африки, который еще вчера бегал голышом и ел своих соплеменников. Да не смущайся ты так, ученый человек. Или представь: я обучаю тебя ратному делу и все время извиняюсь и кланяюсь. Вместо боя у нас получится танец павлинов.

–  Для дикаря, ты до обидного часто бываешь прав, - проворчал Тафрар.
– И так, ты знаешь, что такое карта.

–  Знаю. Не забывай, мне пришлось пересечь всю Европу и пройти Палестину. Не имея хотя бы приблизительного представления куда двигаться, можно было забрести к диким русам, а то и к псеглавцам.

–  Как Земля выглядит на вашей карте?

–  В центре располагается Иерусалим с Гробом Господним. На востоке - Азия, на северо-западе - Европа, на юго-западе - Африка. На самом краю земного диска за Азией находится Рай. Но мне сдается, эту карту рисовал умник, всю жизнь просидевший в своем аббатстве и не отъезжавший от него дальше двадцати лье.

–  Можешь нарисовать?

Роберт быстро, но несколько коряво отобразил на листе пергамента свои познания в географии.

–  Карты отдельных земель - точнее. Но и они изрядно врут. Не раз приходилось плутать.

Тафлар вытащил из ячейки на среднем стеллаже большой скатанный в трубку пергамент.

–  Смотри: вот карта составленная Аль Идриси совсем недавно.

Перед Робертом развернулась, испещренная яркими линиями, картина. На первый взгляд в ней трудно было разобраться, но когда Тафлар показал ему Иерусалим, Антиохию, Константинополь, Роберт сориентировался и довольно уверенно ткнул пальцем в точку на краю голубой водной глади.

–  Эль Кайра?

–  Ты прав. Как видишь, карта довольно подробная. Я конечно нахожу в ней определенные неточности, но все равно, она выполнена великолепно.

Роберт согласился. Они еще немного поговорили о географии. Потом Тафлар спросил:

–  Ты назвал землю диском. Я верно понял, ты считаешь ее плоской?

–  То есть как это - 'считаю'! Разве может быть иначе?

Араб замялся, сомневаясь продолжать или нет.

–  Мы же договорились, не расшаркиваться друг перед другом, - нажал Роберт.

–  У нас тоже многие так считают… Но не все!

–  Да говори, ты, наконец!
– поторопил заинтригованный франк.

–  Есть другое мнение: земля - шар, покоящийся на спине слона, а солнце луна и звезды вращаются вокруг нее.

Роберт опешил. Первым порывом было, прекратить все разговоры с сумасшедшим. Но, наверное, сама атмосфера этого зала не давала совершать поступки, продиктованные здравым смыслом и простыми человеческими чувствами. Роберт твердо стоял на земле. Даже ногами для верности переступил, с удовольствием ощущая ровную поверхность. … На полуденной границе Панонии посреди равнины им повстречалась невысокая коническая гора с узкой, лысой вершиной. Роберт и Лерн, оставив лошадей у подножья, нашли узенькую крутую тропку и взобрались на самый верх. Роберт не пожалел о потраченном времени и натруженных ногах. Горизонт отодвинулся, теряясь в предвечерней дымке. Из центра, в котором они находились, разбегались поля, рощи и редкие извилистые балки; цвета мягко перетекали из ярко зеленого в золотой и коричневый. Косые лучи заходящего солнца освещали ПЕРЕВЕРНУТУЮ ЧАШУ ЗЕМЛИ…

Сравнение тогда мелькнуло, да и кануло за ненадобностью.

–  Я не очень тебя напугал?
– осторожно спросил араб.

–  Интересно, что бы ты сделал, сообщи какой доброхот, что тебя родила не женщина, а львица?

–  Сожрал бы клеветника, - расхохотался Тафлар.

Теперь Роберт часто приходил сюда, чтобы, раскрыв том Овидия или псалтырь, вгрызаться в строчки, которые наступали на него как ряды неприятельского войска.

За первой фалангой надвигалась следующая, а там - еще и еще. Не раз и не два Роберта посещала здравая мысль: на кой дьявол ему, воину, оно надо? Он закрывал книгу, отодвигал кусок пергамента и калям. Некоторое время его грела мысль, что все кончено: войска неприятеля отброшены. Но за ней пряталось понимание, что отступил сам. И все повторялось: неравный бой, усталость, раздражение, потревоженный сон, куда как лазутчики проникли ряды черных жучков. Они маршировали, норовя затоптать бедного рыцаря.