Чтение онлайн

Рихер приняв оружие, поклонился Роберту и положил фалъчион поверх серого полотна укрывшего маленькую семью.

На погост они не пошли. Хоронить близких - дело семьи. Посторонним ни к чему вмешиваться. Рихер покидая двор, попросил их не уходить из усадьбы сегодня. Днем меньше, днем больше… рассудил Роберт.

Потом пили ячменное пиво, ели баранину, тихо разговаривали, почитая скорбь этого дома.

Когда люди начали расходится, Роберта позвал хозяин дома. Они миновали сараи для скотины, ригу, маленькую кузню и свернули за сеновал у самого тына.

–  Когда уходите?

–  Ночью. Тихо.

–  Опасаешься?

–  На родных твоих не думаю, а вот сервы…

–  Времена проклятые! Кому верить, на что надеяться?

–  Что толку сокрушаться? Лучше дверь держи на засове, и чтобы люди на глазах были.

–  Да, прав ты!

–  Оружие и кольчуги, что мы захватили вчера, оставь у себя.

–  Сохраню. Вернешься, заберешь.

–  Оставь себе. Сыновья растут, защитники.

Рихер не нашел даже что сказать. Такой подарок! Но Роберт пояснил:

–  Будем надеяться, все так или иначе, встанет на свои места. Разберемся и проясним.

–  Сам в логово пойдешь?

–  Пойду. И не смотри на меня как на сумасшедшего. Я - друг Филиппа.

–  А если вам погодить? Я бы по округе сыновей послал.
– Рихер говорил, но уже сам понимал, что питает пустые надежды. Не за кем было посылать.

–  Никого ты не соберешь, - подтвердил Роберт.
– Я двоих отправляю к своему другу. Это далеко. Десять дней пути, или две седмицы, как получится. Погоди бояться, - остановил он вскинувшегося Рихера.
– Бенедикт Критьенский тоже был другом покойному Филиппу. И гости незваные у него побывали; позорили окрестности, самого ранили. Понимаешь, что получается? Ваш край они прибрали к рукам. К сильным соседям не сунутся, вот и решили дотянутся до Критьена. Без помощи Бенедикта мы не обойдемся. Дорога туда длинная. Соль не совсем здоров. С ним мальчишка - тоже не защитник, да еще из чужих краев. Если отправишь с ними кого-нибудь из своих, я тебе такого никогда не забуду.

Рихер не торопился соглашаться. Лицо нахмурилось, в глазах проснулось недоверие.

–  Мне бальи в Дье, - наконец проронил он, - тоже про южных соседей толковал.

–  Он и меня описал как разбойника. Или забыл?

–  Не забыл. Только ведь барон Критьенский прийти-то придет, а как уходить не захочет? Ты пойми, Филипп на меня надеялся, а получится, что я соседей на его земли приведу Формально Рихер был прав. Да что там говорить, такая опасность существовала и в реальности. Раньше Роберт легко мог разрешить подобную коллизию, дав слово графа Парижского. А сейчас?

–  У тебя есть другие варианты? Допустим, не пошлю я людей за подмогой. Что если всех нас в Барне положат? Ты думаешь, у вас тут мир и благодать настанут? Ага - под рукой нелюдей!

Еще проще, думал Роберт, глядя в спину Рихеру, поехать в Барн хозяину усадьбы и сдать нас всех. И может статься, мчит уже по зарастающему тракту к замку усердный слуга? Мысль не достойная славного рыцаря? Зато вполне соответствующая неким реалиям, в которые рыцарь поставлен.

То ли дело в потешном бою, на турнире… Герольды трубят, женщины визжат, собаки лают. Или ты его - тык, и он только ручками махнет. Или он - тебя. Наконечник копья мягкий, должно сильно не повезти, чтобы получить рану или вовсе погибнуть.

Сам ты уже ручками в-в-в-верх, ножками туда же. Неприятно конечно, кто спорит, зато сердобольная дама оботрет твое не вспотевшее лицо своим шарфом. Господь Всемогущий! Как же все это было давно! Сейчас с трудом верилось, насколько тот Роберт серьезно ко всему этому относился.

Не доходя до порога дома, Рихер обернулся:

–  Небось, думаешь, в Барн уже человек с докладом скачет?

–  Была такая мысль.

–  То-то чую, у меня ветер по лопаткам гуляет.

–  Не дождешься.

–  И то - ладно, - облегченно выдохнул Рихер.

Роберт вспомнил свой первый разговор с Тафларом: 'Если бы ты согласился сразу', сказал ему тогда араб, 'Я б не поверил'.

Вечером на закате, когда красным залило половину небокрая, Рихер отозвал в сторону Роберта:

–  С вами Мартин пойдет. Он хоть и молодой, все дорожки тут знает. В Дье не заходите, ни к чему такой крюк делать. Тут до Пустоши тихая тропка есть. Я так понял, товарищ твой болящий леса не знает?

–  Он много путешествовал, но с настоящим местным охотником конечно не сравнится.

–  Вот и ладно, - как давеча приговорил Рихер, - Мартин дорогу покажет. Только молодой он, горячий, с благородными господами никогда не знался. Вдруг рыцарь твой осерчает на что… ты уж попроси не губить парня.

–  Во-первых, Соль человек умный и добрый, во-вторых, у него обет: первым не нападать, и не… убивать.

–  Это в наше-то лихое время, такие обеты давать?! Как же его угораздило? По мне бы, пошел к епископу, пусть епитимью наложит, но от слова освободит.

–  Ему даже Папа отпущение дать не может.

–  Вот это - да! Во, попал рыцарь! Теперь до смерти маяться будет.

–  Он привык. Мы, его друзья, тоже. Так что, твоему сыну с этой стороны ничего не угрожает.

В вязкой предрассветной измороси маленький отряд миновал ворота. Хорошо смазанные петли не скрипнули.

Вывели лошадей. Ворота закрылись, отсекая от человеческого тепла. Сырой холод начал заползать в рукава и за ворот. Металл знобил кожу.

Рихер вел в поводу коней. Отряд спустился в ложбинку, затем по насыпи втянулся на светлеющую ленту дороги. Повторяя неровности и складки земли, она сбегала в низины и поднималась на пологие, заросшие лесом холмы. Туман плескался в оврагах ведьминым варевом.

–  Стал быть, расстаемся, - Рихер обернулся.
– Вам, господин Соль, - вниз. До рассвета пойдете по дороге, дальше Мартин поведет. Ну, а вам мессир - туда.

Роберт в последний раз придирчиво осмотрел троицу уходящую в Критьен. Даже у худого, нескладного Дени, сегодня ничего не болталось и не отваливалось.

Кольчуга и сапоги, снятые с убитого разбойника, сидели ладно. На поясе пажа Роберт разглядел узкий короткий клинок в ножнах и хмыкнул. Кто-то из товарищей снарядил мальчишку в дорогу своим оружием. Соль смотрел на свои руки лежащие на высокой луке седла. Глаз не поднимал. За его спиной нервно перебирал лапами Дар.

Роберту, в который уже раз идея, использовать ловчего сокола вместо почтового голубя, показалась неимоверно глупой. Но менять что-либо было поздно. Вполне могло статься, что он никогда больше не увидит этих двоих и загадочной пестрой птицы, будто по Высшей воле посланной ему в тяжелую минуту. Захотелось прикоснуться к ней. Не стал. Заволнуется еще больше.

–  Соль, мы все обсудили. Ваше дело дойти живыми. Предупреди Бенедикта, а там уже действуй по обстановке.
– Дени!

Мальчишка замер, не донеся ногу до стремени.