Чтение онлайн

Краем глаза Роберт зацепил некое шевеление на крыльце: к женщине метнулась приземистая фигура в коричневой рясе. В следующее мгновение она заслонила женщину, а в следующее их загородил здоровенный вавассор в тонкой кольчуге.

Чтобы не мешал наблюдать окружающий мир, Роберт чиркнул его кончиком меча по груди. В разные стороны брызнули разрубленные металлические колечки. Детина схватился рукой за порезанную грудь. Больно, наверное. Одновременно, левой Роберт отбил выпад короткой франциски и, не оборачиваясь, крикнул Гарету:

–  За мной! Не отставай.

Он шел к крыльцу медленно, куриными шажками. Каждый - сопровождался жужжащей восьмеркой. Их по очереди выписывали Табан и спата. Попробуй, прорвись за такую защиту. Так они и двигались пока не подошли к крыльцу вплотную. Следовало потребовать, чтобы женщина отозвала своих людей. А если не послушается…

Не понадобилось. Монах шмыгнул в дверь донжона. Подсматривал, конечно, но с безопасного расстояния. Дама вскинула руку в повелительном жесте и прокричала неожиданно сильным хрипловатым голосом:

–  Прекратить. Все назад! Все назад, кому сказала!
– а поскольку с первого раза дошло не до всех, добавила несколько более сильных выражений, чем нимало озадачила незваных гостей - не каждый день встретишь благородную даму, ругающуюся как портовый грузчик. Однако помогло. Замковая рать отступила. Роберт замедлил, потом и вовсе остановил полет своих мечей.

–  Так-то у вас на севере принимают гостей?!

–  Да. Если они врываются в дом с обнаженным оружием, - не задержалась с ответом дама.

–  Приношу свои извинения, - хмыкнул Роберт.
– Однако напомню: первыми начали не мы.

–  В округе неспокойно, - быстро нашлась женщина.
– Наши воины всегда настороже.

То-то они меня до самого донжона пропустили, страх потеряли, - подумал Роберт. А в глазках-то у девицы тоска.

–  Вас только двое?
– вопрос дамы прозвучал двусмысленно. Похоже, здесь ожидали компанию побольше.

–  Ты права, госпожа. В округе шалят. Мы потеряли несколько человек в стычке с какими-то негодяями.

–  А они… впрочем, это не важно.

Дама Герберга быстро глянула в сторону коричневой рясы, вновь выползшей на свет.

Кто он? Родственник? Советник? Хозяин? Посмотрим.

В сумрачном холодном зале жилого крыла царил неуют. Ветер выл, путаясь в черных потолочных балках. В нос шибал запах старого прокисшего тростника, псины, холодной, мокрой золы - будто и не жилое. Из углов робко выглядывали обрывки прошлой жизни: вымпел на стене, резная, когда-то нарядная, а теперь изломанная скамья, разбитая прялка.

Помоги… Защити…

У Филиппа не оставалось ничего кроме надежды. А у него, Роберта? Так прикинешь собственные невзгоды к чужим и, оказывается - зря гневишь Всевышнего, вопрошая: 'За что?!'. Здоров, свободен, окружен людьми, которые тебя любят и тебе дороги.

А, что зависть и подлость выбили на время из седла…

Роберт даже с шага сбился. Еще совсем недавно его мир сузился до полыхающей белой ненавистью щели. От обиды, от бессилия, что-либо изменить - кончалась жизнь графа в блестящих доспехах, побеждавшего на ристалищах и полях войны, побеждавших в любви и мчавшегося, мчавшегося, мчавшегося - догнать и ухватить нечто…

Герберга нетерпеливо крикнула слуге:

–  Разожги камин, А вы, - в сторону гостей, - ждите здесь.

Пора было ее одернуть. Роберт, шагнув ближе, процедил сквозь зубы, сохраняя, впрочем, бесстрастное лицо:

–  Приказы можно выполнять, можно и не выполнять. Что вы предпочитаете?

На лице дамы мелькнуло беспомощное выражение. Она кинула косой взгляд в сторону монаха, но быстро совладала с собой:

–  Я п р о ш у обождать здесь, - прошу, выговорила, будто под язык попал острый камешек.

Странная. С одной стороны хозяйка, без труда отобравшая власть у Анны, с другой зависимая, пуганая и кажется не очень умная. Возможно, она чем-то обязана человеку в рясе? Или - марионетка, действующая вопреки собственной воле?

Роберт и Гарет остались в середине зала. По темным углам шевелилось; несло чесноком, звякало. Только возле гостей замер пыльный столб света, падающего из высокого узкого окна.

Серв у камина двигался бочком да ползком, стараясь не привлекать к себе внимание ни тех, ни этих.

–  Мы тут как мыши на блюде, - проворчал Гарет.

–  Пошли, присядем. Вон, скамья у стены. Хорошая стена, крепкая, как раз спину прикроет.

–  И то - дело.

Но посидеть, отдохнуть им не дали. Дама Герберга спустилась в зал со второго этажа, встала в середине мрачного помещения и провозгласила:

–  Я говорила с сестрой. Она примет вас вечером, если будет себя хорошо чувствовать. А пока вам рыцарь, укажут комнату, а ваш слуга отправится в казарму.

–  Мой вассал шевалье де Гильен останется со мной. Что же касается аудиенции: будем надеяться, что мадам Анна к вечеру поправится.

Со двора донеслись конский топот, звон и хриплые ругательства. Несомненно, отсрочка аудиенции была вызвана справедливым желанием нынешних хозяев замка, поискать по округе: не притаился ли где в лесочке отряд. Вдруг, некто собирается поддержать двух дураков, сунувшихся к черту в зубы?

До вечера можно было отдыхать. Не удостоверившись в полновесной, благородной глупости гостей, их не тронут.

В провожатые им отрядили рыжего толстого детину в засаленной камизе. Отдуваясь и порыгивая - редьки поел - он повел гостей на второй этаж. Комнатка, в которую они вошли, мало разнилась с залом по запущенности. Десять на десять шагов каменная коморка скупо освещалась узким, едва ребенку протиснуться, окном.

Посередине стояло ложе, забросанное старыми тряпками. Облезлое, когда-то меховое покрывало тоскливо пялилось старыми и новыми дырами. У стены пыльным надгробьем домашнему уюту прилепился камин. Ни табурета, ни сундуков, ни бадьи с водой - умыться с дороги.

–  Я, это… - провожатый из-под низкого, подпертого бровями лба, уставился на Роберта, - упредить… По замку, значит, не шастайте. Тута человек рядом останется. До ветру если… проводит.

Говор выдавал уроженца нижней Шампани. В речи Герберги мелькали характерные словечки жительницы Иль де Франс. Среди воинов, с которыми махались во дворе, были и нормандцы и южане. Что собрало всех этих людей в стаю?
– спросил себя Роберт, и сам себе ответил: война. Она проглотила всех, но некоторых отрыгнула.