Чтение онлайн

Опять! Он что нарочно нарывается? Вполне возможно. Но не проще ли было дать команду своим волкам? Ах да! Есть же еще Герик! Брат Петр не уверен в некоторой части своего воинства.

Роберт внимательнее присмотрелся к окружающим. По одежде не разберешь кто местный, кто пришлый. Лица похожие, в том смысле, что все одинаково пьяные и возбужденные. Но вот ближние не на шутку рассержены, а те, кто остались за их спинами вроде и не торопятся вступаться за торжество справедливости. Да и монах продолжает говорить… И тут Роберт сообразил: брат Петр тянет время. Что ж, и мы потянем - вступим в дискуссию:

–  Не понимаю твоего негодования, - возразил Роберт.
– Ты здесь посторонний. И не тебе вмешиваться в дела дома, - укусил, так укусил, и кажется, нащупал больное место. Даже клобук у доброго брата дернулся.

Но ответ прозвучал уверенно:

–  Ошибаешься. Я духовник благородной дамы Герберги. Мой сан дает мне право. Но как ты, рыцарь и друг барона Филиппа можешь спокойно смотреть на позор, которым покрыла себя его вдова?

–  Война. Чужие страны, чужие обычаи, да и собственные лишения учат пониманию и прощению. Странно, что я воин, объясняю это тебе, служителю церкви. В моих глазах, Анна - женщина, нуждающаяся в поддержке. Я окажу ей такую поддержку. Но мы заболтались. Наши дамы скучают, да и оружие зря пылится. Поправь меня, если ошибаюсь: убивать гостей, пока, не входит в ваши планы?
– клобук едва заметно качнулся, - а запугать нас, как ты уже догадался, не так-то просто.

Действительно, зачем дразнить толпу обнаженным железом? Прочесывающий окрестности дозор еще не вернулся, значит можно продолжить игру.

Отправив оружие на место, Роберт оттер плечом Гербергу. Гарет тоже встал рядом с креслицем хозяйки. Факел давал достаточно света. Анна наконец смогла прочесть письмо.

Слезы, проделывая извилистые дорожки, ползли по щекам, капали на пергамент. Она несколько раз возвращалась к началу, но вот последние слова были прочитаны.

Голова на мгновение опустилась к самым строчкам. А потом женщина с неожиданным проворством обернулась и метнула свиток в камин.

Герберга издала крик больше похожий на карканье и кинулась к огню, но свиток уже корчился за бледными языками пламени.

–  Тварь! Ты поплатишься за это.
– лицо Герберги исказилось до неузнаваемости.

Роберту показалось, не будь его рядом, благородная дама набросилась бы на беременную с кулаками.

–  Дочь моя!
– прорезался в шуме голос монаха. Анна уставилась в пол, Герберга тоже, но напряжена как тетива. Даже закованному в броню рыцарю стало не по себе.

И вновь:

–  Дочь моя, покоримся воле…

Дослушивать Роберт не стал. Ему наскучил, вернее, опротивел этот спектакль.

Почтительно склонившись, но предложил Анне руку. Та вскинула темно синие полные слез глаза и нерешительно вложила ладошку в его широкую, покрытую твердыми мозолями ладонь.

–  Позвольте Вас проводить?

Кивок и быстрый взгляд в сторону Герберги.

–  Я думаю, благородная дама не станет возражать.

Гарет шел следом за ними, сбиваясь с шага - через два на третий - оглядывался.

Плевать, что подумают. Он не видел ничего зазорного в демонстрации собственной осторожности. Роберт наоборот ни разу не обернулся. Таковы правила игры. Только дадут ли доиграть? Он спиной чувствовал нацеленные вслед взгляды. Под кольчугой гулял озноб.

То, что произошло сейчас у камина, можно было расценивать даже как маленькую победу. Правда, полной уверенности в этом у него не было.

Комнаты Анны, с примыкающей к ней клетушкой Бины, мало чем отличалась от других в замке. Но стараниями двух женщин в нее был привнесен какой-никакой уют: глиняные подсвечники на маленьком столике, сундучок в углу, блюдо с яблоками на вышитой салфетке.

Анна опустилась на край широкого ложа. Ей трудно дался даже короткий подъем по лестнице. Из своего закутка выкатилась кругленькая Бина:

–  Мадам Анна, миленькая, давайте помогу: накидку снимем, башмачки расшнуруем.

Устали…

–  Не сейчас, Бина. Иди, пожалуйста, к себе. Мне надо поговорить с рыцарем.

–  Хорошо, моя госпожа. Хорошо. Уже ушла. А можно второму рыцарю пойти со мной?

Мне там надо кое-что переставить. Одной не под силу, а слуг зови, не зови - все равно не придут.

Друзья переглянулись. Гарет едва заметно подмигнул и двинулся за провожатой.

–  Мессир, - голосок Анны дрожал, - я не знаю кто вы… но Вы первый, кто… Вы единственный, кто по-человечески к нам отнесся. И я прошу… прошу: уходите. Вы, может быть, спасетесь. Я покажу, как отсюда выбраться.

–  А как же вы, Анна?

–  Мне уже все равно. Моя жизнь кончилась.
– И чуть слышно, прерывистым шепотом:- Меня уже нет.

–  Что с вашим сыном?

–  Не знаю. Его увезли. Его все время держали отдельно от меня.

–  Куда увезли, не знаете?

–  Сказали в монастырь. Не знаю, правда ли это.

–  А не могло так случиться…

–  Нет! Он жив! Я чувствую. Я знаю.

Огромные, синие глаза смотрели на него и просили: не разубеждай меня! Не надо.

–  Я - Роберт. В рассказах Филиппа де Барна я мог присутствовать как граф Парижский.

–  Вы!!!

–  Он говорил обо мне?

–  Да он только о Вас и говорил. Как был оруженосцем, как вы в Пуатье вместе сражались на турнире. Говорил, что обязательно найдет Вас в Святой земле.

–  Так получилось, что это я его нашел. Совершенно случайно и к тому же поздно.

Он умирал. Последние его слова были о Вас и о сыне.

–  А я… А я - вот, - она будто в недоумении развела руки, обозначая свое положение. Ожившее, было, треугольное личико, опять помертвело.

–  Анна, - Роберту пришлось повысить голос, - посмотрите на меня. Я уходил в Поход будучи графом, а когда вернулся, мой домен уже отдали другому, меня же, чтобы не мешал, попытались заставить уйти в монастырь. В плену я был рабом, ворочал камни на руднике. Вокруг были одни враги, и надо было просто выжить. Я выжил, вернулся, а дома все это время меня, оказывается, поджидал куда более коварный и подлый враг. Поверьте, совсем недавно я тоже думал, что жизнь кончилась.

Показалось или нет, что на дне заплаканных потемневших от боли глаз что-то шевельнулось?

–  Анна, я вез не только письмо…

–  Тише не говорите.

–  И тем не менее я готов, с вашего согласия, разумеется, пойти на переговоры с Петром и Гербергой.

–  Они обманут. Как меня. Вас заставят заплатить, а потом убьют.

–  Это не так просто. Они, как я заметил, не спешат подставлять свои головы под меч.

–  Монах прикажет - пойдут, - прошептала одними губами Анна,

–  Он главный? Командует?