Возвращение в Арканар
Шрифт:
– Нас спасли. Мы летели домой, и Кира читала мне Цурэна. Это было замечательно!
…Не так он представлял себе возвращение. Никто не звал его в рубку, оба были страшно слабы – но они были вместе. И оттого Румата был по-настоящему счастлив. После шести лет оказаться, наконец, на Земле, дома, вспоминать вкус земляники и запах родного города, слышать крики стрижей в вечернем небе… Пройтись по Невскому… А ещё рядом была Кира – и он видел планету её глазами. Как ни странно, первое время его поражала удивительная красота землян и землянок. Потом понял что это – отсутствие следов оспы. В Арканаре – особая примета. Он бы счастлив – и не замечал этих новых взглядов, поспешно опущенных глаз… Счастлива была и Кира. Лишь однажды, в первый месяц, горько прошептала: "А я думала, ты дворянин!". Румате тогда пришлось долго объяснять, что все люди рождены равными. И она поверила. Потом было большое заседание Совета, где подробно разбирались все их действия. Просматривались многие часы видеозаписей. Особое внимание уделили последнему совещанию в Пьяной Берлоге.– Вы тогда уже спали… А мы пытались решить что-нибудь – поспешно и глупо. Вот я и предложил осмотреться и снова собраться через неделю… Эту неделю мне и попомнили – как полную профессиональную несостоятельность. "Вы должны были действовать немедленно, решать самостоятельно, по обстоятельствам… Вы – резидент".
– Они ошибались?
– Нет. Были правы. Александр Васильевич… Дон Кондор…. он сейчас директор Института… пристроил меня на совершенно бумажную работу. Заниматься теорией. Словом, в плане профессиональном – конец. Тогда я попробовал написать о том, что было с нами… Книгу… Что-то типа "Тяжело работать богом"… Пошли отклики… От "Вы хороший парень, но…" до …
Эта статья запомнилась ему особенно чётко. "День первый он начинает с изготовления фальшивой валюты с последующим сбыванием её преступным элементам, заканчивает визитом по бабам и приходит домой в стельку пьяным. Но это ещё ничего – вторым вечером он возвращается избитым до посинения в результате задержания. Вечером же дня третьего попытка арестовать его любовницу приводит к гибели большого количества людей."– Это – ложь?
– Чистая правда. Мы занимались и этим, занимались вещами и похуже. Взявшись чистить нужник, трудно рассчитывать на чистые руки… Словом, идея не прокатила. Плюс, проклятая болезнь… Словом, я стал отдавать всё больше времени и сил Кире. Так меня тронуло это её наивное "хочу быть такой же умной, как ты".
…Начинать в 18 лет – дело почти безнадёжное, но она взялась за него. Села в школу. За три года проглотила десятилетний курс. Потом Гейдельберг…– Какой факультет?
– Космобиология.
Кира брала упорством. Целеустремлённостью. Колоссальной работоспособностью и трудолюбием. Чёрными кругами под глазами. Антон помогал ей по мере сил. Кира уставала. Часто она просила лишь одного – оставить её в покое. Он и оставлял. А однажды вдруг обнаружил, что не понимает, о чём она говорит. Кира рассказывала ему о том, что они делают в университете, но это уже лежало за пределами его понимания. Их дом… Поначалу он сверкал чистотой, так, что киберуборщик как-то разрядился от неупотребления. Кира даже готовила еду сама, чем вызывала жуткую зависть знакомых. Потом времени стало не хватать, пришлось снова переходить на Линию Доставки. Дом был завален пылью, а глупый кибер никак не мог уяснить, что разбросанная повсюду неопрятная бумага – не мусор. Пару раз на Антона накатывала паника – убрать, привести всё в порядок, вернуть Киру… А потом на кошачьих лапках подкралось одиночество. Им некогда и не о чём стало разговаривать. Он не понимал биологии, её не интересовали переводы с ируканского.– Я узнавал, в такой ситуации часто помогает завести детей… Но вот детей-то у нас быть и не могло. Генетическая несовместимость.
Доктор Будах грустно покивал. Первое время к ним часто заходили. Друзья, знакомые… За шесть лет большинство нашли себя, остепенились, гитарный перезвон сменился разговорами о работе. На таких встречах Антон всё чаще мрачнел. Иногда – рассказывал, с каким-то извращённым удовольствием разглядывая вытягивающиеся, разом бледнеющие лица. Спасала Кира– лёгкий, славный человек. Да и гостям было легче общаться с нею – о знакомых и понятных вещах, чем с Руматой – с его жуткими воспоминаниями и висельным юмором. Общее мнение выразила одна из сотрудниц Киры. Антон вернулся домой как раз в тот момент, когда она, тряхнув хорошенькой головкой, гневно произносила: "И я не понимаю, как наша Кирочка может жить с этим дикарём". Всё чаще Киру звали одну. В таких случаях Антон вылавливал Пашку и они уходили в Мирза-Чарле пить пиво в "Микки-Маусе" – баре-музее Юрковского. Последнем баре на Планете. …Пашке было тоскливо… Он уже знал, что где-то заполночь Антон посмотрит совершенно трезвым глазом и непременно вспомнит:– Ах да, Пашка, а как там Анка?
Как-то Пашка передал ему приглашение в только-только создававшуюся бард-группу. Приглашал Фред Орлов – тряхнуть стариной и "сбацать что-нибудь эдакое". Две недели Антон, приглушённо матерясь, перебирал струны отвыкшими пальцами. И сбацано было здорово! Впервые за пять лет бывший наблюдатель почувствовал себя нужным. Впрочем, длилось это недолго – до представления Алике – Фредовой жене. Секунду она стояла неподвижно, а потом шарахнулась – как от ужаса: "Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет!" – срываясь на беззвучный крик повторяла она, и металась, сбивая стулья, металась в поисках выхода. Антон знал это состояние – истерика, переходящая в спазм.– Прости, старик, – только и сказал Фред тем вечером.
– А потом была эта экспедиция… Практика, знаете? Может быть, она бы не уехала – но ведь я всегда старался держаться. Не показывал виду.
– А от того только хуже, не так ли?
– Да.
– Вы не могли последовать за ней.
– Индекс здоровья 13, – Антон процитировал неживым голосом: "Не рекомендуется покидать Землю. Не рекомендуется вождение любых транспортных средств. Не рекомендуется ношение оружия. Не рекомендуется…"
– Знаю, – кивнул Будах.
…Первое время она писала почти каждый день. Рассказывала, какая замечательная планета Ружена, как идут исследования, как она его любит. Потом письма стали реже – экспедиция развернула базовый лагерь и принялась за работу. Потом в письмах появился Ян. "Он настоящий друг. Он помогает мне. Чем-то он напоминает мне тебя". "Сегодня мы с Яном…".– Потом писем долго не было. И вот… пришло сегодня.
"Прости меня, Румата. Мы с Яном решили пожениться. По-настоящему, со святым отцом. Я так счастлива! И хочу поделиться этим счастьем с тобой – первым. Ведь ты был мне, как отец, ты научил меня всему…" …Тогда, у почтовых ячеек, Румате пришла в голову масса блистательных идей, среди которых ослепительным бриллиантом сверкнула такая: угнать чей-нибудь звездолёт, высадиться на Ружене и набить Яну морду. … Ценитель ночных серенад с верхнего этажа, пристроившийся освежить подсохшую лужу у почтовых ячеек, был избит молниеносно, после чего, прихрамывая, ретировался, выплёвывая на пол кровавые осколки.