Чтение онлайн

Следующие полгода я видел Машерова только по телевизору. Не думаю, что он обиделся, просто было не до меня. В партию я вступил, но к работе так и не привлекли. На последней странице газеты «Правда» по-прежнему публиковали краткие сообщения о результатах действия его комиссии. Сейчас они взялись за Прибалтику. Пока было тихо.

Четвёртого августа, на полгода раньше, чем это было в моей реальности, начался двадцать пятый съезд КПСС. Запомнился он двумя событиями: подтверждением курса Политбюро на очищение партийных рядов и одобрением планов правительства увеличивать заработную плату всем категориям трудящихся на десять процентов в год в течение следующей пятилетки, начиная с января семьдесят шестого года. О расширении ЦК, слава богу, не говорили. Увеличение зарплат было необходимостью. Магазины завалили товарами, а спрос был небольшим,потому что у людей не хватало денег. Накопленные резервы позволяли поднимать доходы более высокими темпами, но решили ограничиться принятым.Результатов расследования гибели Суслова так и не опубликовали. Я думал, что Семичастного заменят, но ему удалось удержаться. Через три месяца после покушения на Суслова США ни с того ни с сего сняли часть торговых санкций. Наверное, западный след в этом преступлении превратился в натоптанную американскую тропинку, и отмена санкций была платой за молчание.

Этим летом мы не уезжали из Москвы, только два-три раза в неделю вызывали машину и гуляли по одному из московских парков. Сегодня тоже собрались на такую прогулку. Мы стояли у подъезда и ждали машину, когда ко мне подошёл высокий симпатичный мужчина.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Позвольте представиться. Я второй секретарь американского посольства Бальдер Роуз. Меня просили передать вам письмо посла.

С этими словами он вручил небольшой конверт из плотной бумаги.

– И что в нём? – спросил я.

– Приглашение посетить посольство в любое удобное для вас время, – ответил он. – Господин Уолтер Стессел является большим поклонником вашего таланта и хочет познакомиться с вами и вашей очаровательной женой. К сожалению, мы уже отпраздновали День Независимости, но вы можете стать почётными гостями Спасо-Хаус и без такого повода. Подумайте и позвоните, в письме есть номер телефона.

Он попрощался и ушёл, а через несколько минут подъехала машина.

– Едем в парк? – спросила Люся.

– Конечно, – ответил я. – Не вижу причин откладывать поездку. Садись в салон.

Дочь не умела толком ходить, но на ножках стояла, особенно когда при этом можно было за что-то держаться. Вот и сейчас, пока я разговаривал с американцем, она стояла на асфальте, ухватившись за мою ногу. Увидев машину, малышка радостно заулыбалась и потянула ко мне руки, едва не бухнувшись на попу. Машина – это катание и прогулка в парке – целое море удовольствия. Я подхватил Машку на руки и следом за женой устроился на заднем сидении. Последнее время шофёры у нас часто менялись, и сегодня тоже был новый. Следуя инструкции, он показал удостоверение и спросил, куда везти.

– Поедем в парк Горького, – решил я. – Поездка примерно на час.

– Тебя раскусили? – спросила жена, когда мы с ней, взяв дочь за руки, медленно шли по одной из аллей, приноравливаясь к заплетающимся шажкам малышки.

– Вычислить меня не могли, – ответил я. – Раз действуют в открытую, значит, заложил кто-то из тех, кто знал точно. И сходить придётся. Вопрос в том, что можно говорить, а чего нельзя, и о чём с ними договариваться. Но об этом нужно говорить с Брежневым и Семичастным. Сегодня вечером позвоним Леониду Ильичу. Эти вопросы будут решаться не мной и не в один день. Если не найдём общего языка с американцами, придётся полностью менять жизнь.

– Ты так спокойно об этом говоришь...

– Я был уверен в том, что это рано или поздно случится. Хотелось бы попозже, но это от нас не зависит.

Когда я вечером со второй попытки дозвонился до Брежнева и коротко доложил о произошедшем, он сразу выслал за нами машину. Как обычно, женская часть его семьи развлекалась с дочерью, а мы прошли в кабинет.

– Расскажи подробно, – приказал он. – Всё, что случилось, и свои соображения.

Я описал сцену вручения письма и отдал ему вскрытый конверт.

– Наверняка сдал кто-то из тех, кто обо мне знал. Я не собираюсь прятаться всю жизнь, поэтому нужно сходить. Кричать, что это не я, тоже глупо. Вопрос в том, что можно сказать и чего от них добиваться. Моя ценность для американцев заключается в знании технологий, до которых они додумаются через десятки лет. Ну и природные катастрофы, остальное становится всё более недостоверным. Естественно, что я не собираюсь передавать технические знания, об этом пусть договариваются с вами. Можно сообщить о катастрофах в самих Штатах и рассказать, до какой они докатились жизни и почему. Это и для нас может быть полезно. В моей реальности вы уже договаривались об ограничении вооружений. Если бы не Афганистан, возможно, добились бы большего.

– Этот вопрос рассмотрят эксперты Проекта, – сказал Брежнев, – и дадут свои рекомендации в том, что тебе можно сказать. Документы и разрешение получишь через Комитет. Когда они закончат, мы ещё поговорим. Может быть, всё сложится к лучшему.

Глава 42

– Напрасно вы пришли один! – на чистом русском языке сказал посол. – Ваша жена получила бы от этого визита немало удовольствия.

– Как-нибудь в другой раз, – пообещал я. – Она не хочет надолго оставлять дочь, а везти сюда маленького ребёнка – это перебор.

– Я запомню, – улыбнулся Уолтер Стессел. – Если вы приняли моё предложение, то должны догадываться, о чём пойдёт речь.

– Возможно, – вернул я улыбку. – Но вы объясните, а то, может быть, я заблуждаюсь.

– Как там в будущем? – перестав улыбаться, спросил Уолтер.

– Очень плохо, – ответил я. – Это не в последнюю очередь послужило причиной моего возвращения.

– А для кого плохо?

– Для всех. Давайте я кое-что расскажу, а потом поговорим более предметно.

– Я вас слушаю.

– Ваши учёные сильно кипятились, когда узнали о путешествии во времени?

– Не то слово, они в него до сих пор не поверили.

– И правильно сделали. Материальное тело не может двигаться против потока времени. Мне сказали, что это один из фундаментальных законов Вселенной. Я не попадал в будущее и не возвращался обратно. Я прожил свои восемьдесят лет и умер, а в моё молодое тело вернули только память прожитой жизни.

– Кто вернул? – подался он ко мне.

– Люди другого мира. Нам до такого было далеко даже в конце моей жизни.

– И чего они хотели добиться? Чем вы с ними расплатились?

– Вафлями, – засмеялся я. – Ребёнку, который оказал мне такую услугу, она ничего не стоила, он сделал бы это и так,только из симпатии ко мне.

– Допустим, – согласился он. – А как же причинно-следственные связи?

– Они так же фундаментальны, как и законы природы. Одним из следствий переноса моей личности в прошлое стало исчезновение той реальности, которую я знал. В результате наших действий сильно меняются даже события ближайшего будущего, что уж говорить о более отдалённом времени.