Чтение онлайн

На приобретенном нами в США двухмоторном гидросамолете пять смелых поисковых полетов в Центральный полярный бассейн совершает американский полярный исследователь и летчик Уилкинс (второй пилот Кенион).

26 октября самолеты Водопьянова, Молокова и Алексеева, не приспособленные для ночных полетов, улетают в Москву. На смену им 19 ноября на Рудольф прилетают четырехмоторные самолеты Б. Г. Чухновского (командир отряда), М. С. Бабушкина, Я. Д. Мошковского и Ф. Б. Фариха.

Но меня уже не будет в это время на Рудольфе, я улечу с отрядом Водопьянова. Моя ближайшая задача - принять участие в экспедиции, которая будет снимать папанинцев со льдины, что, видимо, не за горами, так как несет станцию к югу иногда с фантастической для дрейфующих льдов скоростью. В радиорубке Рудольфа меня заменяет опытный радист морского флота и мой большой друг Олег Куксин. Это - надежный человек, за связь с дрейфующей станцией можно не беспокоиться.

* * *

Куксин. В 1930 году молчаливый, собранный паренек, радиолюбитель, комсомолец, пришел во Владивостокскую мореходку. В тридцать втором был назначен старшим радистом ледокола «Литке» и принял участие в Северо-Восточной полярной экспедиции. В тридцать четвертом совершил на «Литке» переход Владивосток - Ленинград Северным морским путем в одну навигацию. Около трех лет плавал на судах Балтийского морского пароходства, побывал во многих странах. В тридцать седьмом рука Куксина впервые включила самолетную радиостанцию, и делал он это на протяжении четверти века, налетав на разных машинах, морских и сухопутных, более трех миллионов километров.

Многими правительственными наградами отмечен нелегкий путь коммуниста Олега Архиповича Куксина в полярной авиации, и среди них орден Ленина и золотая медаль «Серп и Молот». Нездоровье заставило его уйти с летной работы: теперь Куксин передает свой богатый опыт молодому поколению радистов, и когда говоришь с его учениками, слышишь: «Отлично знает дело… Интересно ведет занятия… Хороший человек…» Но все это - будет. А сейчас будущий Герой Социалистического Труда Олег Куксин в радиорубке Рудольфа держит связь с будущим Героем Советского Союза Эрнстом Кренкелем…

Прощаюсь с папанинцами и товарищами, остающимися на базе. И это снова нелегко, несмотря на то что впереди все так радужно: Москва, родной Ленинград, семья, товарищи по основной работе, друзья…

Прощай, остров Рудольфа!

Цветы остались на льду

Только 30 ноября, более чем через месяц после отлета с Рудольфа, идем на посадку в Москве.

Ленинград, декабрь. Скупая, в основном газетная, информация о папанинцах. Льдина продолжает быстро дрейфовать на юг: 1 декабря - широта 82°46', 30 декабря - 79°54' - порог Гренландского моря!

Начинается подготовка экспедиции по снятию папанинцев. Экспедиция комплексная, с каждым днем масштабы ее растут. 22 января 1938 года к кромке льдов в Гренландском море подходит небольшое промысловое судно «Мурманец». Всего лишь около 80 миль отделяют его от дрейфующей станции.

3 февраля из Мурманска в район дрейфующей зимовки выходит ледокольный транспорт «Таймыр», 7 февраля - ледокольный пароход «Мурман».

6 февраля произошла катастрофа: в районе станции Белое море врезался в сопку и взорвался дирижабль СССР-В-6, летевший на помощь папанинцам. Погибло 13 человек, и в их числе чудесный Алеша Ритслянд, который несколькими месяцами раньше так точно вывел самолет Молокова на папанинскую льдину…

9 февраля из Кронштадта, невиданными темпами завершив ремонт, берет курс на север старейшина ледокольного флота «Ермак». На всех судах самолеты и опытные полярные летчики.

Срочный вызов в Москву. Выезжаю 29 января и на следующий же день включаюсь в качестве бортрадиста флагманского самолета в состав воздушной экспедиции, возглавляемой Иваном Тимофеевичем Спириным, теперь уже Героем Советского Союза. В экспедиции два двухмоторных самолета. Командир флагмана майор Кабанов - мастер слепого полета, командир второго самолета - полярный летчик Задков. Наша задача - снять папанинцев со льдины, если к ним не пробьются суда или не долетят базирующиеся на эти суда легкие самолеты.

Обстановка на дрейфующей станции весьма тревожная. 1 февраля в результате сильного шторма папанинская льдина, казавшаяся недавно такой прочной, начинает расползаться на куски. Станция оказывается на обломке поля размерами триста на двести метров, окруженном трещинами. Тогда летчик-испытатель В. К. Коккинаки начинает на одном из подмосковных аэродромов на самолетах нашей экспедиции отрабатывать наименьшие возможные разбег и пробег. Получается, что трехсот метров нам должно хватить. Но - впритык.

Машины проверены и заправлены. Погружен неприкосновенный запас продовольствия и экспедиционное снаряжение. Завтра летим!

Но 3 февраля приходит новая тревожная весть: ледяное поле, на котором находится станция, в результате сжатия разломалось окончательно и папанинцы очутились на обломке, имеющем размеры пятьдесят на тридцать метров! Теперь посадка самолетов невозможна, и мы, экипажи двух рвущихся на север красавцев-самолетов, глубоко сожалеем, что не можем прийти на помощь четверке отважных полярников, к которым подкрадывается беда…

Не прочитав дневники папанинцев, невозможно представить себе, какие трудности выпали на их долю и что помогло им выстоять. Я позволю себе привести лишь отдельные выдержки из опубликованного дневника И. Д. Папанина за несколько дней февраля - нелегкого для папанинцев месяца.

«1 февраля… Треск возрастал. Я хотел пойти посмотреть, что происходит в лагере, но Эрнст сказал: «Не ходи, промочишь одежду… Я дежурный и сейчас туда отправлюсь…» Ширшов… вышел из палатки с фонарем. Вернувшись, он сказал: «Трещина проходит рядом с нами…» Петрович был абсолютно спокоен. Он делал это сообщение тем же тоном, каким он обычно говорит: «Взял станцию».

…Я пробил топором ледяную крышу, прыгнул внутрь и… очутился в воде: склад затопило.

…Под вой пурги наше ледяное поле, казавшееся таким прочным, расползалось на куски.

Эрнст завел патефон. Всегда в самые тяжелые и тревожные минуты он садится играть в шахматы или заводит патефон.

Под ударами ветра громыхает ветряк… Все прислушиваются и молчат. Я говорю: - Вот что, братки: теперь, когда будете обходить лагерь, к краю льдины не подходите. Теодорыч вчера чуть не сорвался. Если что-либо случится с кем-либо из вас, считайте: пропали двое; мне тогда тоже нет смысла возвращаться на землю!

…Сомнений больше нет: льдина треснула и под палаткой!

…Не дожидаясь окончания постройки снежного дома, мы решили вынести отсюда радиостанцию и все ценное имущество, разбить легкие шелковые палатки, которыми мы располагали, и временно разместиться в них… Мы разбили их около дальней мачты антенны. В одной палатке сложили одежду и спальные мешки, в другой разместили радиостанцию Кренкеля.

…Женя вытащил гравитационные приборы из своей обсерватории, так как ее тоже заливает водой.