Чтение онлайн

— У нас будет секс.

— Да, — рычит он. — Пожалуйста.

Я провожу рукой, раз, другой. Член пульсирует в моей руке, сталь и бархат в одном флаконе.

— А потом вернемся к тому, что ненавидим друг друга.

Темнота его глаз вспыхивает.

— Да.

Коул протягивает руку и грубо оттягивает мои трусики в сторону. А затем делает то же самое со мной, использует ту же силовую игру, позволяя пальцам дразнить и описывать круги до тех пор, пока мне не становится трудно сосредоточиться на том, чтобы ласкать его.

— Честный обмен, — говорит он задыхающимся голосом.

Я чувствую то же самое. Каждое прикосновение его пальцев усиливает ноющую боль внутри. Долго так не выдержу.

Коул переворачивает меня одним сильным движением, а затем спускается ниже по телу, держась руками за края моих трусиков. Я приподнимаю бедра над кроватью, и он стаскивает их с моих ног.

— Что думаешь о кружеве?

— Очень мило, — он кладет руку на меня, раздвигая пальцами, прежде чем один из них восхитительно глубоко погружается внутрь. — Но это мне нравится больше.

Что-то внутри теплеет от похвалы, и в то же время нужда вгрызается в меня. Судя по темноте его глаз, Коул чувствует то же самое.

— И уже такая мокрая, — говорит он. — Черт.

— Уже разогрелась.

Коул медленно вынимает палец.

— Это заметно.

Он устраивается между ног и широко раздвигает их, не сводя с меня глаз. Обхватывает себя рукой и медленно проводит пульсирующей головкой вдоль моего центра. Каждый раз, когда та касается верха щели, я тихо стону. Он дает мне ровно столько, чтобы держать на грани.

— Хватит дразнить.

— Нет, — говорит он. — Это расплата.

— За что?

— За то, что оставила ту записку вместо своего номера.

Я приподнимаюсь на локтях и провожу руками по бокам вверх, накрывая грудь ладонями. Его взгляд перемещается на соски, когда я перекатываю их между кончиками пальцев.

— В эту игру можно играть вдвоем, — говорю я. Такого эксгибиционистского секса у меня никогда раньше не было — при свете, без всякого стеснения. Рядом с ним нет места неловкости.

Все еще глядя на меня, Коул тянется вниз и очерчивает круги по клитору уверенными, натренированными пальцами. Огонь проносится сквозь меня, как искра по пламени, и я со стоном валюсь на кровать. Это больше, чем я могу вынести, и, похоже, больше, чем может он. Мы проигрываем в этой игре одновременно.

Сильные руки обхватывают мои бедра и притягивают плотнее. Давление у входа нарастает, восхитительное, недостаточное, я хочу...

— Презерватив, — выдыхаю я. — Нам он нужен.

Его выдох прерывистый.

— Точно. В ящике тумбочки?

— У меня их нет.

— Твою мать, Холланд. Кто бы не...

Я толкаю его.

— Хватит тратить время. У тебя есть?

— Возможно. Дай проверю, — он исчезает, и я остаюсь на кровати, физически страдая от его отсутствия. Когда возвращается, походка полна решимости.

Я откидываюсь назад и наблюдаю за ним, за его V-образным телосложением, широкими плечами и узкой талией. Он сложен как пловец. Невероятно, что не нервничаю и не стесняюсь, но вот она я — мне уютно и при этом так возбуждена, что почти больно.

Он разрывает фольгу и натягивает презерватив одним привычным движением.

— Нашелся один в кошельке, — рычит он. — Слава богу, — Коул целует меня так сильно, что, кажется, останутся синяки, и мы жадно хватаемся друг за друга. Он обхватывает мои бедра и притягивает вплотную. Я тянусь вниз и направляю его.

И вот он внутри меня.

— Черт, — рычит он. — Как же с тобой хорошо.

Я хочу ответить на комплимент — он растягивает меня самым восхитительным образом — но тут начинает двигаться, и дар речи покидает меня окончательно.

Коул хватает меня за щиколотки и закидывает их себе на плечи. Пальцы впиваются в бедра, используя меня как опору, чтобы войти глубже.

— Ласкай себя, — приказывает он. — Хочу чувствовать, как ты кончаешь.

И вот почему я не могла забыть ту ночь в гостиничном номере. Коул потребовал, чтобы я показала, где хочу, чтобы меня касались, и хотел это видеть, хотел научиться. Чтобы самому касаться меня так же.

Я тянусь вниз и описываю круги по клитору так, как это всегда подводит к краю. Это легко — я уже близко — и Коул смотрит вниз завороженным взглядом. Это придает сил. Я вожу снова и снова, и теперь он стонет.

— Черт. Я почти всё.

Коул сгибает меня почти пополам, и я задыхаюсь, не могу вздохнуть, он так глубоко. Рука все еще работает. Я балансирую на грани, опасно близко к потере контроля. Бездна манит.

И тут он вращает бедрами, оставаясь внутри, и я теряю себя — в удовольствии, в нем. В нас.

Где-то сквозь туман оргазма слышу, как Коул громко стонет. Он толкается в меня, вцепившись руками в бедра.

Проходят секунды. Минуты.

Ноги осторожно опускаются на кровать, когда он встает, завязывая презерватив. Я любуюсь его видом сзади, пока тот идет в ванную. Это всё, на что хватает сил. Конечности кажутся расслабленными и тяжелыми. Двигаться сейчас выше моих сил, возможно, на веки вечные.

Он смеется надо мной, когда возвращается.

— Ты в порядке?

— Куда лучше, чем просто в порядке.

— Рад это слышать, — он садится на кровать, подкладывая несколько подушек. Устраивается поудобнее. Это напоминает о том, как я болела и проснулась от того, что он читал книгу на другом краю кровати.

Немного смутившись, я переворачиваю на живот. Его взгляд опускается вниз, и я упиваюсь этим, чувствуя себя невероятно женственной. Может, в его теле всего семь процентов жира, но мой Коула явно не смущает.

— Ну, — говорю я.

— Ну, — вторит он. — Дай угадаю. Ты собираешься сказать, что это было разовой акцией?

Я пробую изобразить собственную самодовольную улыбку.

— Нет. Я собиралась обсудить основные правила.

— Правила? А ты умеешь говорить грязно, Холланд.

— Ха.

— Но... любопытно.

— Ты бы хотел, чтобы я так умела?

Одна его бровь взлетает вверх. Обнаженный, со взлохмаченными после секса волосами, Коул выглядит слишком хорошо, чтобы быть настоящим. Каковым, в общем-то, и является.