Чтение онлайн

Сидоров тоже за время их долгого пути начал сомневаться в успехе мероприятия, но гораздо больше его волновало то, что вот прямо сейчас он окажется в царском дворце, попасть куда он даже никогда и не мечтал. Вот будет потом о чем рассказать ребятам в казарме. И он заранее предвкушал то, с каким вниманием и восторгом его будут слушать. А может быть даже, его рассказ заинтересует Эллочку из их служебного буфета. И, может быть, тогда…

Погрузившись в мечты, Сидоров не заметил, как впереди идущая лошадь остановилась, и чуть не наехал на ее зад. Там, впереди что-то происходило.

***

Воодушевленный и полный мрачной решимости, Шварцебаппер широким строевым шагом пошел навстречу противнику. Меч он убрал в ножны. Меч не палка, чтобы держать его в руках во время марша. Выхватить его он всегда успеет.

Шварцебаппер не строил планов атаки и не прикидывал, как лучше повести себя, сблизившись с неприятелем. Он шел не сражаться, он шел умирать, хорошо бы перед смертью убив этого колдуна. Но и это его интересовало постольку-поскольку, что ему до того — осуществятся честолюбивые планы его хитроумной любовницы или нет. Сейчас его в схватке поразят мечом, и станет ему все равно, и тьфу на вас всех!

Он шел посреди дороги, не таясь. И, возможно, именно это — его решительный вид, вид человека, готового снести все на своем пути, — заставило едущих ему навстречу остановиться.

***

Лейтенант Гадюкин, разумеется, не раз имел счастье лицезреть Арбакорского короля. И сейчас, когда они сблизились, он узнал его. Узнал, несмотря на весь его весьма потрепанный вид и неподходящее для столь высокопоставленной особы место. Поэтому, начав было вытаскивать свой служебный меч из ножен, он остановил это движение. Убивать, и даже ранить монарха сопредельной державы было нельзя. Поэтому он просто окликнул его:

— Ваше величество!

Тот молча и столь же решительно продолжал свой курс на сближение.

Наверное, лучше всего было объехать этого странного человека. Объехать и продолжать свой путь, а уже во дворце доложить об имевшем место инциденте. Но, может быть, королю нужна помощь?

Не доходя шагов десяти до продолжавших стоять гвардейцев и самого Гадюкина, бывшего во главе колонны, Шварцебаппер обнажил, наконец, меч, показав тем самым, что помощь ему, похоже, не нужна. Жестом Гадюкин послал своих бойцов на окружение агрессора. Увидев этот маневр, Шварцебаппер остановился. Он озирался. Он потерял четкий ориентир. Целей сразу стало слишком много, и они были подвижны. Они, черт побери, заходили ему за спину! Опознав в лейтенанте главного, Шварцебаппер крикнул:

— Отдайте мне вашего колдуна!

— У нас таких нет, ваше величество. — Отозвался Гадюкин.

Похоже на умопомешательство. — Решил он.

Шварцебаппер не стал спорить. Он взял поудобнее меч и бегом бросился на офицера.

Мгновенно выхватив свое оружие и успев крикнуть:

— Не трогать! — бросившимся было вперед окружившим короля солдатам, Гадюкин приготовился отразить атаку. Звякнула сталь. Клинки скрестились. Шварцебаппер отскочил на пару шагов.

Рыцарство короля спасло Гадюкина. Король, вместо того, чтобы поразить коня, бросился на всадника. Но сейчас все могло измениться. Король мог передумать и, оставив условности, ударить мечом беззащитное животное, а потом достать и падающего с него всадника. Поэтому Гадюкин быстро подал коня назад и спрыгнул.

***

Нет, Шварцебаппера не зря прозвали Железным Дровосеком. Силе его ударов, отрабатываемых на беззащитных березках, противостоять могли немногие. Гадюкин ощутил это на себе в полной мере. Король рубил его, как дрова. Руки уже не кричали, они вопили о том, что еще немного, и они не смогут удерживать меч. И тогда…

А славная дворцовая дружина стояла вокруг, не вмешиваясь в процесс избиения любимого командира. Вот сейчас Гадюкин будет поделен на два, и тогда с легкой душой можно будет проткнуть этого сумасшедшего мечом, и ничего им за это не будет. Как не будет больше и самого Гадюкина, доставшего уже всех до печенок.

А Шварцебаппер все ждал, когда же, наконец, у этого олуха лопнет терпенье, и он, вместо того, чтобы тупо закрываться, сделает самый примитивный финт и, уйдя от удара, проткнет, наконец, его ничем не защищенную грудь. Он орудовал своим смертоносным инструментом как пьяный деревенский увалень оглоблей. Он ждал и жаждал смертельного укола, избавившего бы его от дальнейшего неизбежного позора. Он ждал, как ждет раненый рыцарь благословенного жала мизерикордии, несущего райское блаженство и место за пиршественным столом воинственных богов. Но схватка — наверное, самая дурацкая и нелепая в его жизни, — продолжалась, и Шварцебаппер постепенно зверел и входил в раж. Гадюкину, по правде говоря, оставались считанные секунды, и…

И тут произошло нечто еще более идиотское и нелепое, чем все, что было до сих пор. Раздался отчаянный, полный ужаса вопль, и одна из лошадей, до сих пор спокойно стоявших среди прочих, взбрыкнув, метнулась слепо вперед, грудью разметав сражающихся. И в этот самый момент с ее спины кулем свалился ее наездник.

***

С самого начала всей этой катавасии про полицейских как-то забыли. Они так и продолжали сидеть верхом, оставаясь в роли пассивных зрителей. Когда командир их отряда спешился, и началась рубка, Сидоров сначала зажмурился от страха — такое он видел впервые, а потом отвернулся, не желая видеть кровопролитие и не имея возможности предотвратить его.

Он глядел в темное пространство, прислушиваясь к железному звяку и хриплым выдохам дерущихся. Вопреки его опасениям время шло, а пока все были живы. Но, может быть, так оно и должно было быть. Сидоров не знал. Вдруг, в той стороне, куда сейчас был направлен его рассеянный взор, появилось нечто, привлекшее его внимание. Это нечто возникло словно из-под земли. Белесое, как бы тускло светящееся изнутри, оно совершало странные движения, увеличиваясь при этом в размерах. Похоже было на то, что оно и правда вылезало, вытягивало себя оттуда… Откуда? Из каких недр?

Это нечто не было похоже ни на что. Во всяком случае, Сидоров такого никогда не видел. Оно было жутким и отвратительным, оно было страшнее даже того, что происходило тут, рядом. И вдруг это светящееся создание подземного мрака, совершая при этом какие-то странные эволюции, двинулось к ним. У него не было никаких ног — во всяком случае Сидоров ничего такого не заметил, и, тем не менее, оно быстро приближалось к ним. К нему!..

И, охваченный искренним и неподдельным ужасом, Сидоров заорал. Конь его, стоявший до сей поры спокойно, опустив голову, не ожидал, наверное, от седока такой подлянки. Он нервно вздернул голову, заржал — видимо, тоже от ужаса, — и скакнул вперед, прочь с этого места. То, что при этом, кубарем полетели, как сбитые кегли, две человеческие фигурки, конь и не заметил.

А не стой на пути у высоких чувств. Не плюй против ветра!

Такой лошадиный кульбит вряд ли перенес бы даже самый завзятый ковбой, что уж тут говорить о неопытном Сидорове. Он вылетел из седла и не сломал себе шею только потому, что ему повезло плюхнуться на что-то мягкое.

***

Потом, в рапорте начальству и в рассказах друзьям за кружкой пива, капрал всегда рассказывал одно и то же, не давая поймать себя на противоречиях. В самый разгар схватки, когда стало ясно, что смертоубийство может совершиться в считанные секунды, его подчиненный рядовой Сидоров, издав устрашающий крик, мужественно направил коня на дерущихся. Сам же, презрев опасность, прыгнул на того, с кем дрался начальник их отряда, то есть на нарушителя.