Чтение онлайн

***

И случилось то, чего больше всего опасался Шварцебаппер. Когда он пришел в себя, то обнаружил руки свои связанными за спиной, а себя лежащим на животе на жестких булыжниках дороги, ведущей во дворец. Куда вскоре по этой дороге его и отвели под конвоем. По указанию начальника дворцовой стражи его провели через один из множества служебных входов внутрь и заперли в каком-то помещении, где кроме деревянной лавки, приколоченной к каменной, грубо оштукатуренной стене, ничего не было. Даже свечи ему не дали. Развязали руки и оставили одного.

***

Уезжая с места происшествия, Сидоров все оглядывался, пытаясь увидеть то загадочное и страшное нечто, так напугавшее его. Но нет, пусто было сумеречное пространство вплоть до самой ограды дворца, чья ажурная решетка проглядывала сквозь зелень кустарника. Куда оно девалось? Может быть, вопль самого Сидорова спугнул его? И надо ли рассказывать об этом кому-нибудь? Тому же капралу?..

Лучше не надо, — решил Сидоров, вспомнив историю с загадочным — то появляющимся, то исчезающим, деревом.

И, наверное, он был прав.

8

Поторопился Шварцебаппер со своей отчаянной и безнадежной атакой. Поспешил, не разобравшись в обстановке. А может быть, это та тварь страшная, подземная виновата в том, что он слишком рано оказался наверху. А то, глядишь, и вышло бы у него задуманное, и не расставлял бы сейчас проклятый колдун привезенные с собой атрибуты своего малопочтенного ремесла вокруг мертвого тела. А сам несчастный король не сидел бы в темном узилище, а проткнутый честным железом, достойно встретил бы свой конец, как и подобает рожденному в Арбакоре рыцарю.

***

Да, никто не помешал Пафнутию спокойно проникнуть в аптеку, спокойно собрать все необходимые для ритуала ингредиенты и столь же спокойно вернуться во дворец. Единственный человек, который собирался и мог помешать ему, в это время уже сидел под замком, обхватив руками свою бедовую голову и все глубже погружаясь в бездну отчаянья.

В тот момент, когда Шварцебаппера, связанного и обезоруженного, привели во дворец, Бенедикт еще отдыхал. Начальник стражи, выслушав не слишком связный доклад взволнованного подчиненного, не решился идти беспокоить монарха, решив, что это можно будет сделать и чуть позже, когда колдун будет готовить свой аттракцион, а лучше даже после этого. Поэтому Бенедикт, внимательно наблюдавший за приготовлениями Пафнутия, ничего пока что не знал об очередном сюрпризе, который готова была ему преподнести эта сумасшедшая ночь.

А Пафнутий, не обращая внимания на царящий вокруг ажиотаж, расчерчивал мелом пол вестибюля сложными геометрическими фигурами, в центре которых лежал никем пока не потревоженный покойник. Пафнутий был предельно сосредоточен. Он то и дело сверялся с листами своих расшифровок древнего текста. Те знаки, которые он воспроизводил в положенных местах вершин многоугольников и пересечениях линий, были ему незнакомы и он боялся допустить какую-нибудь ошибку в их начертании. Очевидно, это были буквы неведомого ему алфавита, ныне давно забытого.

Сам по себе процесс призвания духа не был Пафнутию в новинку. Не раз он проделывал это в процессе учебы. Ведь, собственно говоря, духи и являются основным рабочим инструментом мага, вернее его рабочей силой. Хотите построить дворец? Нет ничего проще. Вызываете соответствующего духа и грамотно диктуете ему задачу, постаравшись ничего не упустить. А то ведь ваш дворец может и рухнуть вам на голову, или окажется без окон и дверей, или, что тоже бывает, будет вонять так мерзко, что находиться в нем окажется просто невозможно. Поэтому магов, способных возводить с помощью духов здания — магов-архитекторов, готовят особо, тратя на это не менее еще трех лет учебы. А медицина? Опять же, вызванный дух может все, но только при грамотном руководстве. Не дай бог ошибиться в диагнозе и постановке задачи, а то, вместо излеченного от кариеса зуба, вы рискуете наградить пациента опухолью мозга. И кто тогда после этого возьмется лечить вас? Пища, сотворенная духом, может быть вкусна и питательна, но может и отравить вас, и это не дух будет виноват, а маг, плохо освоивший соответствующую специализацию. Пафнутий пока никакой такой специализации не имел, успев освоить необходимые азы магического мастерства. И духи, которых он вызывал, были духами скромными, привыкшими к тому, что их постоянно беспокоят и нещадно эксплуатируют. Они, как крестьянская лошадка, привычная к любой работе, покорно являлись и беспрекословно делали то, что от них требовалось, стараясь сделать все побыстрее и убраться к себе.

Тут же, подозревал Пафнутий, ему предстоит столкнуться с чем-то необычным. Уже сам ритуал был не похож на то, с чем приходилось иметь дело прежде. Да и дух — когда его вызывали в последний раз? Наверное, столетия назад. Он там у себя, поди уже отвык от работы. Придется укрощать. А укрощение духов — это предмет специфический, и в рамках общеобразовательной программы этому не обучают, как не обучают студентов-медиков заготавливать трупы для анатомического театра. Студент приходит на все готовенькое, а ведь кому-то приходится заниматься и этим.

***

Сердеция терялась в догадках. Глядя, как елозит по полу этот самозваный воскреситель, она мучительно пыталась понять, что же произошло. Маг — вот он, а Шварцебаппера не видно, хотя должно было быть наоборот. И не заметно даже, что у этого мага были какие-то неприятности в дороге. То есть ее дорогой любовничек, только что сделавший ей предложение руки и сердца, вообще даже и не попытался как-то предотвратить вот это, происходящее у нее на глазах.

А маг тем временем, закончив пачкать пол мелом, начал расставлять свечи. Свечей было много и все они были разных цветов и размеров. И эти свечи, и рисунки на полу, и плошки, в которые колдун наливал жидкости из разных бутылочек, в глазах Сердеции были подтверждением серьезности намерений этого пакостника. Отнюдь не будучи знатоком колдовских обрядов, кое-что все же Сердеция о них слышала. И то, что она наблюдала сейчас, было похоже на слышанное.

И это отнюдь не радовало.

***

Свечи и светильники встали в нужные места. Все это, вместе с магическими фигурами на полу, составит клетку для духа, откуда он сможет уйти только к себе, обратно, и то, только когда маг, вызвавший его, соблаговолит его отпустить. По крайней мере, так оно должно быть. Теперь следовало приступить к приготовлению бальзама, который и поднимет мертвое пока что тело. А дело духа — подготовить труп к восприятию этого бальзама. И одно без другого не работает.

***

Любое дело, если смотреть на него глазами человека несведущего, кажется глупым и бессмысленным. Поставьте дворника руководить коллективом, ну, скажем, физиков, и вы убедитесь в этом. Да, впрочем, кое-где уже и убедились, были прецеденты.

Бенедикт со все возрастающим скепсисом и раздражением смотрел, как этот, назвавший себя магом, ползает на карачках, то и дело заглядывая в какие-то свои бумаги и шепча что-то себе под нос. Ох, зря он согласился на этот цирк! Время-то, между прочим, идет, и с каждой утекшей минутой…

С юных лет Бенедикт отличался умом и любознательностью. Среди прочих загадок окружающего его мира, была и тайна жизни. Жизни и смерти. Почему человек, вот только что совершенно живой, вдруг становится мертвым. Что в нем становится другим? И из-за чего это происходит?

Не раз он беседовал на эти темы с человеком, который разбирался в этих вопросах лучше любого другого во всем Амиране, с главным лекарем Панкратием. И знал Бенедикт, что с самого момента, как душа покидает тело, тело начинает портиться, гнить, разлагаться. И процесс этот можно как-то замедлить, но нельзя остановить и, тем более, обратить вспять. И каждая минута, потраченная магом на его нелепые ползания по полу, разрушает плоть того, кого он собрался воскрешать. А сколько таких минут уже прошло?..