Чтение онлайн

— Да думал я об этом. — Кивнул головой Пафнутий. — Сразу, как только обосновался тут, в Миранде, думал…

— Ну, и что?

— Во-первых, кто был бы клиентом? Деревенские бабы из глубинки, приехавшие на ярмарку. Денег у них нет, это раз. А во-вторых, чтобы сделать такой приворот или отворот, нужно что-то от того, на кого это делается. Обычно это волосы. Ну, то есть, если, положим, тебя кто-то захочет приворожить и придет ко мне, то я потребую, чтобы мне представили клок твоих волос, или, там, ногти состриженные. А как она возьмет у тебя это, если у вас нет тесного интимного общения? А если есть, то на кой черт тогда я нужен? И вот эта баба, которая на недельку сюда прикатила черт-те откуда, должна, значит, ехать обратно, там каким-то образом раздобыть требуемое, и приехать сюда снова. Согласись, затруднительно.

— Ну, во-первых, — возразил Куртифляс, — отнюдь не только в деревне бывают душевные страдания. В городе таких найдется гораздо больше. А большая и сильная страсть, она, ты знаешь, способна преодолевать и не такие препятствия. Да ты возьми, хотя бы, художественную литературу. Да она, почитай, вся об этом.

— Во-во!.. Литература… Образование — да оно у вас сплошь кондово-материалистическое. Не пойдут ко мне ваши образованные горожане, нет, не пойдут. Да даже если и представить себе, что пошло у меня дело, образовалась клиентура, слух разошелся… Что тогда будет?

— Ну, и что?

— Церковь, вот что! Я же тебе рассказывал, чем закончилось мое образование. До сих пор жутко вспоминать. Так там, у нас, было целое, вполне законное учреждение. И ничего не помогло. А тут — я… Один, как перст. Да меня как клопа… Одно пятно останется.

— Это да!.. Об этом я как-то забыл. Между прочим, патриарх наш, Онуфрий, насколько я знаю, очень был недоволен этим воскрешением. Кстати, ты слышал, он вчера скончался.

— Нет, не слышал. А что такое?

— Разрыв сердца. Вот же угораздило! Не мог уж там, у себя…

Да, скоропостижная кончина Преоблаженного весьма озаботила как Бенедикта вкупе со всей придворной верхушкой, так, естественно, и самого Куртифляса. Мало им Геркулания, с которым совершенно непонятно, что делать, мало им Шварцебаппера, рехнувшегося ни с того, ни с сего, и злодейски умерщвленного тем же Геркуланием, так вот вам, пожалуйста, и патриарх внезапно отдал концы. Просто голова кругом. Неудивительно, что этот вот, маг Пафнутий, в любое другое время вызвавший бы, несомненно, живейший интерес во всех слоях придворного общества, сидит тут, забытый всеми и никому, кроме него, Куртифляса, не интересный.

И тут же, словно в опровержение этих мыслей, за дверью послышались голоса. Кто-то явно хотел войти сюда, а его не пускали.

— Кто-то к тебе. — Сказал Куртифляс Пафнутию. — Так, вот что!.. Не надо, чтобы он знал, что я тут, ладно?

Пафнутий растерянно кивнул. Ох уж эти тайны Амиранского двора!..

Куртифляс тем временем совершил классический, освященный веками маневр. Он открыл вместительный платяной шкаф и забрался туда, тщательно прикрыв за собой дверцу.

***

Само собой разумеется, невиданное до сей поры чудо — чудо воскрешения из мертвых, произвело на всех, кто удостоился лицезреть его, неизгладимое впечатление. У всех это вызвало то, что называется откликом в душе, но, поскольку души у всех разные, то и отклики эти были достаточно разнообразными.

На Бенедикта, например, свалился целый ворох международных проблем. Проблемы были серьезными, как их решать — никто не знал. Не решать же, причем срочно, было нельзя, ибо это грозило весьма крупными неприятностями, причем, опять же, совершенно непонятного пока свойства. Ну, просто, хоть голову сломай!..

Для Сердеции это чудо обернулось катастрофическим крушением возникшей было надежды обрести свободу и стать хозяйкой страны, лишившейся своего государя. Ну, кому бы от этого было плохо?!. Так нет же! Отныне и навеки опять эта дурацкая Ледерландия и опостылевший Урлах.

Что до Урлаха, то для него это явилось обоснованным и безальтернативным поводом уйти в серьезный многодневный запой. А как быть, если ты видел человека в гробу, причем проткнутого аж тремя кинжалами, а потом он встречается тебе на пути и глядит при этом на тебя так, будто эти самые кинжалы ты лично в него и воткнул?

Для главы Амиранской Единой Правоверной церкви это вообще было не чудо, а вызов, брошенный ему и в его лице всей церкви, самим Врагом. Патриарх принял вызов и погиб в неравной борьбе. Мир его праху.

Сделали свои выводы из всех этих событий и султан Ахинейский Обр-аль-Саламат-ибн-Бахут-ибн-Байтах, и наследник трона степной Ахалдакии Бунимад-ага-Ган. И тот и другой быстро собрали своих людей и пожитки, да и отбыли в родные края. Прочь из этого непредсказуемого Амирана. Тем более, свадьба явно откладывалась. Ну и скатертью им дорога!

Ну и, наконец, Принципия… Не подвернись в недобрый час этот маг, ну, что?.. Ну, отплакала бы бедная невеста, отрыдала бы, и успокоилась бы, в конце-концов. Смерть — дело житейское. Все через это проходят. Прошел бы годик-другой, и, глядишь, кто-то и занял бы место Геркулания в ее юном сердце. И жили бы они долго и счастливо, и умерли бы в одночасье. Так нет же!.. И что делать? Плакать? О ком?.. Вот же он, живой такой. Ходит, пугает всех. На кухне хозяйничает, на своей, тоже воскрешенной, лошади катается. А лошади, кстати, говорят сам же глотку и перегрыз. Ужас какой!..

А на нее, на Принципию, он и не смотрит. А самой к нему подойти после того, первого раза, ох как не тянет. И, получается, что все же умер Геркуланий. Тот Геркуланий, которого она любила, и который любил ее. Не сумел маг воскресить его. Или воскресил, только не до конца. А значит, работа, за которую он взялся, просто не доделана. И надо заставить его закончить начатое.

Эта мысль настолько захватила Принципию, что она даже ожила. Снова надежда подкинула дровишек в ее начавший уже угасать костерок. И огонь благодарно вспыхнул, и согрел ее, и всякий, кто заглянул бы в ее глаза, увидел бы его там.

Вот только как это сделать? Как убедить этого мага, считающего, похоже, что он сделал свою работу, и ждущего теперь заслуженную награду, что ни черта он не сделал, и все надо начинать заново? Кто ей поможет в этом? Отец? Вряд ли… Не до того ему сейчас. Его и не видно в последнее время. Только один человек может согласиться хотя бы выслушать ее и постараться понять — Ратомир. Он сейчас нянчится с этим новым Геркуланием, пытается вернуть ему память. Надеется, что Геркуланий станет прежним. Только, похоже, зря все это. Ну, научил он его снова ездить верхом. Не дает кидаться на людей — тот его слушается, вот что удивительно! Его одного. И все время они рядом. Ну, иногда Ратомир отпускает его на кухню разбойничать. Ну, действительно, надо же Геркуланию что-то есть, и не за стол же его сажать вместе со всеми!

И она улучила момент, когда Ратомир был один. И Ратомир согласился с ней, и согласился помочь. И вот сейчас они стояли возле дверей той комнаты, в которой держали этого мага. Трое гвардейцев охраняли чертоги колдуна. Никого не велено было им пускать туда. Куртифляса, правда это распоряжение не касалось, как и обслуживающего персонала, но все прочие, включая даже наследника престола…

***

— Значит, так, — подумав, сказал Ратомир. — Приказ есть приказ. Я понимаю. Тогда вам придется нарушить его, подчинившись силе.