Чтение онлайн

— Что? Отдадите на съедение воскресшему?

— Нет. Можно было бы, но зачем? Тем более, что я пытаюсь отучить его от человеческой крови. Достаточно ему животных. Тебя мы прогоним. Иди себе… Но вот с магией будет покончено. Совсем и окончательно! Навсегда!

— Это невозможно! — Вскричал Пафнутий. — Магия есть. Нельзя запретить то, что есть!

— Можно, дорогой. Вот скажи, ты же знаешь, что есть такое вещество, называемое "порох"?

— Есть такое. Я даже знаю, как его сделать.

— Вот то-то, оно есть. Изобретено давным-давно. Но тогда же собрались правители тогдашних царств и решили накрепко: никогда оно не должно применяться. А если кто применит его в войне, тот будет уничтожен всем остальным миром, и не будет ему пощады. Ну, и что? Столетия прошли, а запрет действует. Ты слышал, чтобы кто-нибудь применял это проклятое зелье? Даже проигрывая войну никто никогда не решился на такое. То же будет и с твоей магией. Не дай Единый, кто-нибудь, да хоть ты, хоть еще кто-то вздумает применить магическое воздействие — его смерть будет неизбежна и мучительна! Подумай об этом. У Амирана достаточно сил и авторитета, чтобы такое решение было принято. А будучи принято, оно будет действовать, уж будь уверен, как и с порохом.

Ратомир замолчал, давая возможность Пафнутию подумать над сказанным. Потом продолжил:

— Так что думай. Думай здесь и сейчас. Думай, что можно сделать. И если получится все так, как оно должно было получиться, то тогда — наоборот! Магия станет во главе всего прогрессивного человечества. А ты — во главе магии. Во всяком случае, тут, в Амиране. А это, поверь, немало. Думай, Пафнутий, думай!

3

Бенедикт был хмур. Хмур и озабочен. И вообще он сильно сдал за последние дни. Уж от кого-кого, а от Куртифляса не могли укрыться ни осунувшееся, посеревшее лицо, ни набрякшие веки, одно из которых — над левым глазом, еще и подергивалось, вдобавок ко всему. Это подергивание досаждало Бенедикту, мешало ему, и он пытался как-то унять его, прижимая указательным пальцем. Не помогало.

Как он вырос. — Думал про сына Бенедикт. — Повзрослел. Сразу и вдруг. Как он этого… Молодец!

Куртифляс и Бенедикт были одни в кабинете. Куртифляс подробно рассказывал своему царственному патрону о том, что слышал, прячась в шкафу.

Там, в комнате Пафнутия, он выслушал все, до конца. Высидел, вытерпел, а потом, дождавшись ухода визитеров и выйдя на волю, велел еще раз этому магу, чтобы он, во-первых, молчал о его присутствии, а во-вторых, чтобы делал все, о чем они тут только что договорились. Выходя из комнаты, он велел молчать об этом визите и гвардейцам, стоявшим возле двери. Скорее всего, они и так бы молчали — кому нужны неприятности? Но лучше всегда подстраховаться.

***

— Значит, вот так, да? — Проговорил задумчиво Бенедикт. — Тайком? А я, что же…

— А ты бы отпустил? — Спросил Куртифляс, внимательно глядя в глаза собеседнику.

— Не знаю.

— И он не знает. Что же ему делать? Пойти на прямое нарушение запрета? Или плюнуть, и оставить все, как есть? Ты себя-то вспомни в его возрасте.

— Да-а… — почесал затылок Бенедикт, и невольно улыбнулся. Должно быть, и в самом деле вспомнил. — Значит, к этому, к учителю… Которого они даже не знают, где искать.

— Ну, я же говорил, — напомнил Куртифляс, — там, у этого Пафнутия, должно быть письмо от его приятеля. Там указан адрес…

— Всего лишь приятеля! — Перебил его Бенедикт. — Помню я все. Я тебя слушал достаточно внимательно. Адрес приятеля, а знает ли этот приятель, куда подался учитель, это еще вопрос.

— Вопрос. — Согласился Куртифляс. — Но ответить на него можно только найдя этого приятеля.

— Но я не понимаю, — взорвался Бенедикт, — почему, ну, почему нельзя отправить к этому приятелю отряд стражи?! Взять его, вытрясти из него все, а потом взять и этого учителя? Да шкуру с него спустить, если не захочет по-доброму…

— Ну, во-первых, этот приятель, как я понял, живет не в Амиране, так что… Да ясно, — замахал он руками на Его Величество, заметив, как тот, покраснев, подымается из кресла, — понятно, что отряд можно отправить переодетый. Но ты подумай, кто такой этот приятель? И, тем более — этот пресловутый учитель? Это же маги! Неужели ты думаешь, что их удастся вот так просто захватить, удержать и, уж тем более, заставить сотрудничать? Нет, силой тут ничего не добьешься. Только так. Чтобы Пафнутий сам его попросил, попросил — понимаешь? — и никак иначе. Это наш, в самом деле последний шанс. Последний, да! Но — шанс.

— И что, вот так, втроем, и отпустить их?

— Почему втроем? Во-первых с ними пойдет и Геркуланий. А это — сила! Пусть кто сунется — разбойники, там, еще кто… А во-вторых, с ними пойду я.

— Ты?!.

— Я… Да, Беня, я! Куда ж они без моего пригляда? Или сила есть — ума не надо?

— Хм-м-м… — Бенедикт с сомнением посмотрел на шута. Наверное, он слишком привык к нему. Перестал замечать. А ведь он и в самом деле умен. Как часто он говорит с Куртифлясом о своих проблемах, сам того не замечая, как говорил бы с собакой. Но, в отличие от собаки, этот шут, этот придворный дурак, согласно должностной инструкции, сколько раз подавал ему верные идеи, которые он, Бенедикт, потом воспринимал, как пришедшие ему самому в голову? — Значит, ты будешь при них в качестве разумного начала?

— Да. В качестве начала негласно руководящего и направляющего.

— Ну, тогда, — усмехнулся Бенедикт, — Я за них спокоен. Вот только, возьмут ли они тебя? Ты же, вроде, не в их компании?

— Да, и Принципия, вот, меня недолюбливает. Я знаю. Но все можно устроить.

***

Собраться в дальнюю дорогу не так-то просто. Особенно, если у тебя нет опыта этих дальних дорог. А у Ратомира такого опыта не было. Ну, где он бывал? Ну, на побережье, в районе рыбачьего поселка, ну, в Миранде иногда, в основном по случаю каких-нибудь государственных праздников. Да и все, пожалуй.

И вдруг, вот так, сразу!..

Во-первых — деньги. Даже при своем минимальном практическом опыте, Ратомир знал, что деньги — это все. Чего не взял из дома, при наличии денег всегда можно прикупить по дороге. Что сколько стоит, он, правда, не имел ни малейшего представления, поскольку никогда этим не интересовался. Ну, ничего, тот же Пафнутий, наверняка знает кое что об этой стороне жизни. Поможет, подскажет…

Значит — деньги! Порывшись в шкафу, Ратомир достал из дальнего закутка прятавшуюся там копилку в виде пузатой свиньи.

— Вот тебе и конец. — Сказал Ратомир свинье.

Он огляделся в поисках того, чем можно свинью разбить и, не найдя ничего подходящего, просто шваркнул свиньей об стену. Вслед за грохотом разбившегося фаянса послышался звон. Монеты посыпались на пол. Монеты эти, в основном, достались ему в наследство от сестер. Выходя замуж и уезжая в другие страны, они оставляли ему свои накопленные богатства, неистраченные здесь и ненужные там. Были тут и несколько монет, имевших хождение в тех странах, где они сейчас жили. Вот пяток арбакорских кюфелей — подарок Софронеи. Она тогда приезжала на свадьбу Гриппины. Вот ахинейские реали от той же Гриппины. Продолговатые стигрики из Ахалдакии, с изображенным на них соколом, грызущим змею — всего три штуки. Интересно, это много или мало? Все же они золотые, как впрочем, и остальные монеты. Ни серебра, ни, тем более, меди в копилке наследника престола не было, да и быть не могло.