Чтение онлайн

— Ну и ничего интересного, — фыркнула она. — Я была уверена, что вы меня запишете на пленку.

— Ты так много знаешь об охранных фирмах, — сказал я. — А была ли ты когда-нибудь в каком-нибудь крупном центре, куда поступают сигналы тревоги?

— Я сижу в каталке, — сухо заметила она.

— Но ты все равно вроде бы неплохо мотаешься туда-сюда, — сказал я. — Если ты бывала в таком центре, то видела черный ящичек возле пульта телефонной охраны. И если кто звонит в этот центр, там загораются цифры номера данного телефона.

Теперь она была само внимание.

— У нас в «Утренней газете» такой аппарат, разумеется, есть. Самой современной модели, изготовлен «Телекодексом» в Кембридже.

Она выжидала. Я слышал ее дыхание. И решил не томить ее:

— Так что вот тут, передо мной, лежит листок и на нем номер телефона, с которого ты звонила в ночь на среду.

— О'кей, — выдохнула она. — Прочти его вслух. Что это за номер?

— Ну, тут есть одна проблема, — сказал я. — И ты знаешь это так же, как и мы. Цифры ты увидеть можешь. Я могу показать их тебе, когда мы встретимся.

— Пошел ты к черту, — проворчала она.

— Спокойно, спокойно, — посоветовал я. — Ты знакома с положением о свободе печати, о защите источников информации и все такое прочее?

— Расскажи, — сказала она резко.

— Ты позвонила в «Утреннюю газету», чтобы сообщить какую-то новость. У тебя есть право на неразглашение твоего имени, и ты, насколько я знаю, не совершила никакого преступления. Мы не имеем права сообщать твое имя кому бы то ни было, особенно полиции. Но мы не можем продолжать в таком же духе. Твои сведения связаны со смертью одного из наших сотрудников. Больше нельзя играть в прятки. Нам надо с тобой встретиться.

— А то что?

Я пожал плечами:

— А то мы будем вынуждены передать пленку и номер телефона полиции.

Она долго молчала, потом ответила:

— Ты об этом договорился с главным редактором?

— Нет, — сказал я. (Он аж на стол бы вскочил и закукарекал, вызывая полицию.) — Такие вещи делаются не на столь высоком уровне. Но позвони завтра в газету и порасспроси, если мне не веришь. Попроси соединить тебя с отделом уголовной хроники.

Большая пауза. Потом она медленно ответила:

— Небогатый ты предлагаешь выбор бедной девушке.

Я хрюкнул в ответ что-то нечленораздельное.

— Откуда мне знать, что ты не блефуешь? — спросила она.

Откуда ей знать, что я не блефую? Я-то, которому не удалось даже смухлевать, чтобы получить заем для учебы.

— Дружочек, — сказал я, — если б я умел толком блефовать, неужели я бы жил вот так в мои зрелые годы, без постоянной работы и жилья, договорник в одолженной квартире, не имея, черт подери, и пары чистых сменных кальсон?

Она ответила в своем быстром, решительном стиле:

— О'кей, надо встретиться. Завтра. Я позвоню рано. Где ты будешь часов около десяти?

Я подпрыгнул пару раз — возрадовавшись победе.

— Дома. В постели. Звони подольше.

Она положила трубку, не сказав ничего.

Я вытащил желтый список и нашел домашний номер Тарна.

— Резиденция господ Тарнандеров, у телефона гофмейстер, — ответил сиплый голос.

— Завтра! — проорал я.

В трубке раздался смех.

— Так она клюнула?

— Клюнула сразу, — сказал я.

— Гм, сразу... — протянул Тарн.

В голосе его было подозрение.

Свежий ветер дул в сторону Фьедерхольмарна. [37] Старая деревянная шаланда шла с попутным ветром от Стрёммен, [38] развернув паруса. Какая-то моторка с лихими «полосками скорости» по алюминиевому корпусу с душераздирающей монотонностью шлепала по волнам, направляясь к Шлюзу.

Я сидел на самом конце Епископского мыса, в точности как она приказала. Даже фотоаппарата у меня с собой не было, так уж было решено. Кроме того, я замерз так, что зубы выбивали дробь — уж это-то ее наверняка порадует.

Я смотрел поверх воды на другой берег, стараясь выглядеть спокойным — на случай, если кто-то разглядывает меня в бинокль.

Берег напротив рассказывал об эпохе кирпичных заводов. Главная достопримечательность Кварнхольмена выстроена так, что похожа на квадратный штабель серо-коричневого кирпича — чтобы уже при въезде ты ощутил душу Стокгольма.

А дальше — добротно выложенные красно-коричневые фасады района Данвиксхеммет, до боли напоминающие местечко, где я квартировал слишком долгое время. Местечко, где жратву давали на жестяных тарелках, с которых ее метали в пасть алюминиевыми ложками. А вот мельница Сальтшё — еще один неуклюжий памятник стройматериалам, которые зачаровывали тогдашних архитекторов. Ну, ясное дело, кирпич был дешевый — рабочим-то платили всего ничего, стопарь водки да еще какую-нибудь мелочь.

Я опустил взгляд, так что Янне оказался в поле зрения. Он патрулировал прилегающие воды на быстрой моторке. С ним в лодке был еще кто-то, и этот кто-то усердно прикидывал направление для съемок, хотя и остерегался поднять телевик, чтобы его не засекли с берега.

Я сменил позу, чтобы вполоборота взглянуть на кусты позади меня. Там притаился Кнаппен. У него с собой был даже штатив для коробки фотоаппарата. А дальше, на островке возле ресторана «У шкипера», засел в соответствии с планом генерального штаба еще один коробейник.

На высоком берегу за мной, в шестиугольном желто-коричневом деревянном павильончике с крышей из дранки, восседал Тарн, руководивший всеми силами по радио. «Утренняя газета» развернулась вовсю. Не хватало только вертолета. Да дюжины репортеров, которые одновременно набирали бы один и тот же номер.

Она опаздывала уже на четверть часа. Я чувствовал, что воспаление легких мне почти обеспечено. Генеральный приказ Тарна обязывал ждать полчаса. Я дрожал уже всем телом. Еще пятнадцать минут.

Пятнадцать бесконечных минут. Мимо, отдуваясь, пробегали люди в спортивных костюмах. Кто-то тащил за собой астматически дышавшую собаку. Проследовала пожилая пара, шаркая по гравию и громко восхищаясь роскошными лодками у причала. Три лолиты, лет по тринадцать-четырнадцать, прошли мимо по дорожке. Они хихикали, а кожа под слишком тонкими блузками была у них совсем гусиная.