Чтение онлайн

– Во-от!
– победно протянул пьяница.
– Испугалась? Погоди! Дальше больше будет! Вот мы с государем тебя накажем...

– Так что на счёт казни?
– громко спросил правитель.
– Надо твою жену четвертовать или не надо?

– Четверто... четвертов...?
– промямлил пьяница, еле слышный по сравнению с воплями жены.

– Да, - кивнул Влад, и улыбка снова выплыла на его лицо, как выплывает щепка в воде, сколько эту щепку ни топи.
– Четвертовать это значит отрубить руки и ноги. Что скажешь? Пойдёт такая казнь?

Проситель крепко задумался, и стоял так полминуты, покачиваясь легонько то в одну сторону, то в другую, то в третью.

Жена меж тем тянула своё:

– Окаянный! Что удумал!? Жену лютой смерти предать! Вот так запросто!?

Наконец, пьяница медленно произнёс:

– Не... не пойдёт.

– А почему не пойдёт?
– спросил князь.

– А... не знаю. Не пойдёт. Давай другое наказанье.

– Хорошо, - охотно согласился правитель.
– Можно и другое. Давай посадим твою жену в темницу. Ты же говорил, что жена у тебя строптивая, мужа не уважает, клянёт его понапрасну. Вот и пускай сидит в темнице. Я велю прислать людей. Заберут они твою жену, и ты её больше не увидишь. Будет сидеть в темнице, пока не умрёт. И пусть поминает тебя там бранными словами, сколько хочет. Ты этих слов не услышишь. И никто не услышит. Что скажешь? Пойдёт такая казнь?

Услышав про темницу, жена пьяницы на мгновение замолчала, но затем снова начала голосить. Она протянула одну руку к государю, а другую к собравшейся толпе:

– Да за что же так? Да что ж это делается!? Люди! Да помогите же! Заступитесь!

Женщина явно испугалась, хоть и не верила во всё происходящее до конца. Неверие слышалось в её голосе, ведь она причитала так, как делают плакальщицы - вроде бы искренне, но с оглядкой на окружающих. Судя по всему, наибольший страх вызывало у женщины то, что происходящее оставалось до конца не ясным. Пусть правитель, расспрашивая её мужа, улыбался и посмеивался, но Влад правил не первый год, и за это время его подданные успели уяснить - если государь Дракул шутит, это может кончиться чем угодно. Селяне тоже не знали, что он задумал на этот раз, и потому толпа молчала, сомневаясь, надо ли вмешиваться. Кто-то из толпы пытался угадать намерения государя по поведению государевых слуг, и их поведение вселяло в людей надежду на хороший исход, поскольку слуги улыбались и посмеивались по примеру господина. Даже боярин Войко улыбался, и если бы селяне знали его получше, то поняли бы, что женщине ничего не грозит.

Лишь проситель-пьяница, казалось, ни на мгновение не усомнился, что разговор о казнях серьёзен. Государевы улыбки и смешки он не замечал, а каждый вопль жены встречал с неподдельной радостью.

И всё же пьяница не желал жене смерти, потому что, услышав вопрос на счёт темницы, опять задумался, почесал затылок, но на этот раз ответил быстрее:

– Не, не пойдёт, государь.

– Почему?
– спросил Влад.

– Так... ведь... как же... Это ж я без жены останусь!
– вдруг воскликнул проситель.
– А мне надо, чтоб она была тут, - он указал пальцем на землю рядом с собой.
– Тут должна быть, а не там, - пьяница указал на жену, стоявшую на коленях в достаточном отдалении от мужа.
– И чтоб слушалась меня!

– Значит, ты не хочешь остаться без жены?
– спросил государь.

Проситель помотал головой так сильно, что из-за этого опять мог потерять равновесие, но в последнее мгновение выправился.

– Так значит, не хочешь остаться без жены?
– допытывался государь.

– Не хочу, - проговорил пьяница.

– Выходит, совесть в тебе ещё осталась, - усмехнулся Влад, явно довольный своим открытием, однако пьяный собеседник совсем не понял, к чему относились эти слова:

– Так что ж будем делать, государь?
– спросил он.

– Вот что я тебе скажу, - очень серьёзно произнёс Влад, - а ты постарайся понять... Слушаешь?

Проситель кивнул.

– Я думаю, - сказал младший Дракул, - что твоя жена уже достаточно наказана, потому что она замужем за деревенским пьяницей.

– Я не пья...
– начал проситель, но государь строго произнёс:

– Не перебивай и слушай дальше.

Прежде, чем пьяница успел что-то ответить - а соображал он медленно - князь продолжил:

– Когда я говорю, что твоя жена уже достаточно наказана, я подразумеваю, что пора бы снять с неё это наказание.

– Снять?
– озадаченно спросил проситель. Наверное, окажись он трезвым, испугался бы, но сейчас государевы слова не очень-то на него действовали. Они прозвучали слишком спокойно. К тому же напугать пьяного так же трудно, как напугать дурака. Дурак даже прямые угрозы не очень понимает - тем более намёки.

– Да, - продолжал Влад, - пора бы снять с твоей жены это наказание.

– А как снять?
– проситель по-прежнему не представлял, на что намекает государь.

– Есть разные способы, - многозначительно сказал Влад, - но я предлагаю самый простой. Ты перестанешь пить так много вина.

– Я пью не мно...
– опять начал возражать проситель, но государь пояснил:

– Твоё пристрастие к вину не преступление, потому что нет закона против пьянства, но ты станешь преступником, если ослушаешься меня, - повторил правитель.
– Тебе ясно?

– Так я же никогда... Государь, приказывай!
– пьяница ударил себя кулаком в грудь.
– Я буду слушаться.

– Это хорошо, - улыбнулся правитель.
– Раз ты готов слушаться, то заслуживаешь награду. Ты говорил про рубашку, что она коротка тебе, и что все смеются. Так вот я выручу тебя - дам тебе свою рубашку.

– Рубашку?
– пьяница навострил уши.
– Богатую государеву рубашку?

– Да, - сказал Влад, обернулся к слугам и приказал.
– Найдите мне рубашку. Такую, чтоб подороже и понаряднее.

Один из слуг спешился, подошёл к вьючной лошади, которую тянул за собой во время путешествия, развязал кожаный мешок на её спине, вынул некий свёрток из холстины, развернул и, оказалось, что в этом свёртке лежит множество рубашек, аккуратно сложенных в стопку. Слуга очень боялся уронить их в пыль и перебирал аккуратно, прижав к себе край стопки подбородком.

– Давай уже, - мягко поторопил князь, - вон та подойдёт.

Слуга вытащил из стопки белую шёлковую рубаху, украшенную алой тесьмой, расшитой золотом. Тесьма тянулась по краю подола, рукавов и ворота, а ворот вдобавок ко всему застёгивался на пуговицы, каждая из которых была сделана из жемчужины.

– Вот и хорошо. Сразу видно, чья рубашка, - сказал государь и опять повернулся к просителю.
– Я и ты почти одного роста, так что рубашка будет впору. И смеяться над такой рубашкой никто не станет.

– Не станет, - радостно подхватил пьяница.

– Я дарю тебе эту рубашку, потому что ты обещал, что не ослушаешься меня, - произнёс князь.
– Ты готов услышать моё повеление?

– Да, государь!

– Тогда я повелеваю - с завтрашнего дня ты станешь брать в рот только церковное вино, претворённое в кровь Христову. Только это, а другое нельзя. Если же ты продолжишь пьянствовать, то пускай твоя жена отнесёт мне рубашку назад, и тогда я накажу тебя за ослушание по всей строгости закона, - Влад обернулся к жене просителя.
– Слышала, женщина? Если снова будет пьянствовать, принесёшь мне рубашку. Я хочу, чтобы рубашку с моего плеча носил человек достойный.