Чтение онлайн

– Я ждал тебя, чадо, - сказал отец Антим.

Влад перекрестился на образа, стоявшие на угловой полке как раз над изголовьем кровати, затем подошёл к столу и взял из-под него единственную табуретку, имевшуюся в комнате.

– Хочу узнать, как твоё здоровье, отче, - участливо произнёс государь.

– Грех жаловаться, чадо, - с улыбкой отвечал отец Антим.

– А я слышал, что тебя плохо держат ноги, - возразил Влад, садясь напротив собеседника.
– Не переусердствовал ли ты в посте? Поститься чрезмерно - грех, поэтому попроси Бога, чтоб послал тебе хороший аппетит.

– Люди в мои годы просят Господа только об одном, - вздохнул отец Антим.
– Просят, чтоб не выжить из ума.

– Тебе совсем не так много лет, отче, - снова возразил государь.

– Много, - кротко ответил старик.

– А сколько?

– Я давно перестал считать.

– А ты сочти, - принялся настаивать Влад.

– Счесть?

– Да, сочти.

Монах задумался:

– Когда я родился, твой дед Иоанн Мирча только-только взошёл на престол. Когда я принял монашество, мне было восемнадцать годов. Когда рукополагали меня в дьяконы, мне было двадцать семь. Священником я стал в тридцать пять, - задумавшись ещё на минуту, отец Антим сказал.
– Нет, эдак мы будем считать долго. Сочтём по-другому.

– Да хоть как-нибудь, - не отставал Влад.

– Вот скажи, чадо, сколько тебе сейчас лет, - попросил монах.

– Я давно уже не чадо, - с усмешкой ответил государь.
– Мне скоро исполнится тридцать два годка.

– Тридцать два?
– удивился отец Антим.
– А когда я тебя крестил, мне было сорок два... Так значит мне сейчас... Ой, как время-то летит!

– Попроси Бога, чтоб подарил тебе ещё несколько лет.

– Я и так просил, чтоб Он позволил мне дождаться твоего нынешнего приезда и поговорить с тобой, - очень серьёзно произнёс монах.

– Я всегда рад побеседовать, - отозвался Влад.

– Даже если речь пойдёт о том, что тебе неприятно?
– с подозрением спросил отец Антим.

– О чём ты хочешь побеседовать, отче?
– насторожился государь.

– Я слышал о твоём походе на Брашов. Он состоялся ещё весной, но в прошлый свой приезд в обитель ты ничего не рассказал мне о нём.

– Могу рассказать сейчас, - Влад расплылся в довольной улыбке.
– Поход оказался весьма удачным. Ты зря думаешь, отче, что мне будет неприятно об этом вспоминать.

– Насколько я слышал, в этом походе ты поквитался со своими давними врагами, - сказал монах.

– Да, - отвечал Влад, широко усевшись на табурете и сохраняя на лице всё ту же улыбку.
– Я поквитался. Теперь я могу сказать, что наказал всех, кто был причастен к смерти моего отца и брата. Всех. В Брашове я нашёл последних двоих жупанов-изменников, которых не мог изловить много лет. И вот я, наконец-то, поймал эту парочку и предал заслуженной казни - посадил на кол. А перед казнью я устроил им испытание - заставил рыть могилу. Они служили одному пройдохе по имени Дан, а я сказал: "Помилую вас, если похороните Дана живьём, как похоронили моего старшего брата".

– И они похоронили?
– спросил отец Антим, стараясь не кривиться, а Влад усмехался, будто не замечая настроения монаха:

– Они до того оскотинились, что готовы были похоронить кого угодно, лишь бы спастись. Но я не дал им довести дело до конца. Иначе пришлось бы миловать. А я не хотел их миловать. И не стал. Я посадил их на кол! А Дану отрубил голову. Смерть через отсечение головы очень легка. Она не похожа на смерть от яда и на смерть от удушья. Я сделал Дану большое одолжение, умертвив безболезненно.

– Дан не был причастен ни к смерти твоего отца, ни к смерти твоего брата, - задумчиво сказал отец Антим.

– Не был, - согласился Влад, - но он принял моих врагов на службу. А ещё он распускал обо мне разные сплетни...

– Дан не был причастен ни к смерти твоего отца, ни к смерти твоего брата, - повторил бывший наставник.

– К чему ты клонишь, отче?
– спросил Влад, по-прежнему улыбаясь.

– Ты оправдываешь местью даже то, что с местью не связано, - строго сказал монах.
– А помнишь, как ты казнил множество жупанов, которых пригласил на пир?

– Конечно, помню, отче. Все они были изменниками и получили по заслугам.

– А для чего ты казнил не только самих жупанов, но также их сыновей, братьев и племянников?

– Измену надобно вырывать с корнем, а то снова прорастёт, - пожал плечами Влад.

– Ты оправдываешь местью даже то, что с местью не связано, - повторил монах.

Влад снова пожал плечами:

– Родичи казнённых неизбежно ополчились бы на меня. Поэтому я казнил всех сразу, чтоб избежать междоусобицы.

– Ты оправдываешь местью даже то, что с местью не связано, - в третий раз повторил отец Антим.

– Это связано, - ответил князь.

– А помнишь, как ты собрал толпу нищих в большом доме, велел запереть их там и сжёг живьём?
– продолжал спрашивать монах.
– Кому ты мстил?

– Я не мстил, - ответил Влад.
– Просто эти люди были большие хитрецы. Они прикидывались нищими, а на самом деле промышляли воровством и разбоем. Я наказал их за обман. Обман хуже воровства и разбоя, потому что Константинополис пал по вине обманщиков, а не по вине воров и разбойников. И такие же обманщики погубили моего отца и моего брата.

– Ты оправдываешь местью даже то, что с местью не связано, - в четвёртый раз повторил монах.

– Отче, к чему ты клонишь?

– Ты сбился с пути.

Государь лишь отмахнулся:

– Отче, ты говоришь так потому, что я выбрал путь возмездия, а не путь прощения.

– Ты выбрал путь возмездия, но даже с этого пути сбился и плутаешь во тьме, - строго сказал отец Антим, а затем в пятый раз повторил.
– Ты оправдываешь местью даже то, что с местью не связано.

Влад устало вздохнул, потому что этот разговор действительно становился для него неприятным:

– Отче, скажи прямо, чего ты от меня хочешь.

– Я призываю тебя простить своих врагов.

– Простить?
– государь посмотрел на монаха, подозревая, что ослышался.

– Простить.

– Для чего?
– Влад даже хмыкнул.
– Они все мертвы. Подлец Янку умер своей смертью, а остальным помог умереть я. Их судьба уже решилась. Так не всё ли равно? Ты предлагаешь мне помиловать преступников после того, как казнь состоялась.

– Чадо, я говорю не о помиловании. Я говорю о прощении, - сказал монах.
– Ты сам признал, что твоя месть совершена. Ты поквитался со всеми. А теперь прости их. Теперь самое время. Я знаю, что у тебя нет привычки прощать. Потому и говорю - прости их сейчас. Прощать мёртвых гораздо легче, чем живых.