Чтение онлайн

Целыми днями он сидел в кабинете, строил графики посещаемости ресурса и контролировал удаленное программирование роботов-падонков. Он постоянно писал отчеты в Корпорацию и с нами общался довольно мало.

Однажды мы с Алексом решили пойти ва-банк. Мы заказали на работу пиццу и подмешали в нее псилоцибиновых грибов. Серган с удовольствием съел пару кусков. После того как он впал в транс, мы показали ему широкоформатный мультик «Баджер, баджер» с пляшущими барсуками и вызвали трех пятнадцатилетних проституток.

На следующий день Серган пришел на работу другим человеком. В офисе появились горячие обеды. Два водителя. Нам увеличили норму траффика на просмотр порнографии (Серган мотивировал это необходимостью производства ежедневных картинок для Литпрома). Еще через неделю нам подписали финансирование на робота.

Спиди-Гонщика (Модель Speedy A-224 Pro) мы купили на E-bay. И ввезли в Россию по частям, так как таможенная очистка комплектующих стоила значительно дешевле. Последней деталью Просо прислал лысую голову Спиди. Кроме головы, в коробке лежала записка: «Волосы Speedy теперь растут на другой голове. Gu-Gu!»

Я сразу вспомнил лысеющую голову Просо и подумал, что нет ничего лучше друзей за границей. После того как мы его собрали, Серган целую неделю подгружал в Спиди множество разных программ, вынимая из своего портфеля сотни дисков, начиная с русификаторов и заканчивая программами, позволяющими отличать в гостевых людей от роботов-падонков.

На окончательную доработку Спиди взял Алекс, который наделал ему национал-патриотических татуировок (portak-off) с элементами мифологии викингов и подгрузил программу генерации литературных текстов. Кроме технических преимуществ мы сразу получали еще одного креативщика (хуйатора). Также он работал с ним по теме национальной идеи и патриотизма. Спиди был готов к работе и начал технически модернизировать ресурс.

Я уехал в командировку в Ташкент для встречи с провокатором, который работал на разные предвыборные команды президентов стран Средней Азии и особенно отличился на выборах Назарбаева, придумав концепцию для ультра-маргиналов»

Христианин? Пошол на хуй!» (В последствии этот текст был опубликован у нас на Литпроме).

Я вернулся через две недели, подписав контракт со Сфинксом, который должен был создать у нас атмосферу нечеловеческой ненависти, постоянных скандалов и угроз конкурентам.

Спиди-Гонщик сидел за компьютером в больших наушниках и слушал тяжелый металл.

Когда его собирали, я отсутствовал в офисе, и мы не успели познакомиться. Я вежливо представился ему и обрисовал спектр своих полномочий на ресурсе. Он все очень старательно записывал в свой электронный органайзер, переспрашивал, когда я говорил о своих правах, а также спросил номер моего мобильного и адрес электронной почты.

После того как знакомство состоялось, оглядев меня, он с ходу сказал, что «гламур – это полное говно», и спросил, сколько стоят мои часы. Получив ответ, он недовольно хмыкнул и сказал, что «за такие деньги можно было купить пару серверов, три новых ноутбука и музыкальный центр, ибо старый наебнулся».

Я очень обрадовался его хозяйственности и в душе понадеялся, что теперь хоть кто-то из нашей команды будет человеком организованным и собранным. Я попросил его установить в туалете Wi-Fi и нарисовать пару анимированных картинок с пидорами против наших врагов. На этом первая встреча завершилась.

Если говорить откровенно, мне в то время было очень тяжело со Спиди. Во-первых, после разговоров с ним у меня наглухо вставали механические часы.

Во-вторых, рядом с ним всегда пропадала сеть и невозможно было говорить по мобильному телефону. И наконец, все эти его антиеврейские подъебки были просто утомительны. Я предполагал, что Алекс специально, чтобы прикалывать меня, подгрузил ему весь этот пещерный антисемитизм.

Однажды во время обеда и очередного диалога про жидов и православие я, с целью вызвать сбой в его программе, спросил:

– Спиди, а ты в курсе, что ты сам из еврейской семьи?

Он побагровел и сказал, что его родители были православными писателями и защитниками земли русской, и хоть мы и друзья, он не хочет, чтобы я впутывал его в (как он выразился) «ваши с Просой заморочки». Еще он сообщил мне, что вообще-то он еще и язычник. Тут уже не выдержал я и сказал что-то типа «никогда еще не видел андроидов-язычников из интернет-магазина E-bay, да еще и из семьи православных воителей». Выслушав мою тираду, он произнес:

– А кто это тут андроид? Ты, что ли?

Я встал из-за стола, скомкал салфетку и вышел. Я понял, что против чудес современной техники у меня нет приемов.

В общем, мне было тяжело работать с этим парнем. Он казался мне самым тяжелым из всех, кто меня окружал.

Тогда я еще не знал Майка Зеппа…

С Майком Зеппом я познакомился в гостевой удавкома. Этот чувак с первого момента общения показался мне очень интересным. Во-первых, он периодически вставлял в диалоги всякие немецкие фразочки (впоследствии это легко объяснилось), во-вторых, он с ходу заявился известным контркультурщиком, написавшим 92 текста (считая школьные сочинения, айсикью-логи и гостевые срачи, разъяснили мне в Корпорации). Мы тут же начали много переписываться по айсикью, писать некоторые совместные работы (жж, крос-интер-вью) и устраивать провокации в гостевых и каментах.

Зепп, как открылось мне в процессе общения, жил очень интересной жизнью. Сутки у него делились на две части: в первой он был простым питерским инженером-электронщиком, а во второй – корректировщиком огня, или «беобахтером» (в его версии) в 80-м артиллеристском полку Бранденбургской 8-й танковой дивизии, живущим в начале 1942 года и осаждающим Ленинград. Конечно, он открылся не сразу. Для этого мне пришлось пустить в ход легенду о моей любви к Третьему рейху (в особенности к его армии) и перекопать все поисковики, отыскивая описания того периода нашей истории. Периодически он срывался из асикью с коментарием: «Артобстрел начался», или наоборот, возникал в ней с вопросами «В районе Дубровки тяжело. Снаряды привезли? Опять вчера полевая кухня опоздала!», – а затем совершенно спокойно продолжал разговор на вполне современные темы. Таким образом, когда в следующий раз Зепп переродится из инженера в «беобахтера», предугадать было практически невозможно. Впоследствии, он с негодованием рассказывал, что прохожие шарахаются от него, когда он посреди какого-нибудь магазина начинает ползком протискиваться мимо полок и поднимать руки с невидимым флажком, исполняя свою работу – направляя огонь орудий. (С другой стороны, можно себе представить негодование его однополчан, когда их «беобахтер» уходил среди боя за пачкой «Вирджинии слимз» с ментолом и третьей «Балтикой», ха-ха—ха!).

Лучше всего Зеппа характеризует такая история. Мы сидели у него дома, в Питере, и курили марихуану. На часах – два ночи. В середине разговора за контркультуру Зепп встает и зажигает яркий свет на кухне, в комнатах и даже в туалете. На мой очевидный вопрос «нахуя?» он, посмотрев на меня как на полного идиота, произносит следующее:

– Летчикам и артиллеристам ночью особенно тяжело работать. А тут – яркое пятно среди светомаскировки. Это же очевидно…

С ним было положительно приятно общаться. Я через какое-то время пригласил его в Москву, в наш офис. Тогда я еще очень плохо знал настоящих «беобахтеров».

Я стал замечать за Спиди очень странные вещи. Он подолгу сидел, уставившись в окно, был немногословен и все время что-то бубнил себе под нос. Однажды я заметил у него на столе книжки «Учимся говорить» (для детей не старше трех лет и их родителей), выпущенные минским издательством «Детская книга», и книгу «Русское деревянное зодчество». На вопрос Сергана «нахуя?», он ответил, что «по работе надо». Затем Алекс сказал мне, что Спиди после работы шастает по помойкам около различных научных институтов, а в обед ездит на Митинский радиорынок.