Чтение онлайн

Действительно, в джунглях — где-то в сотне метров от нас — ощущалось отчетливое движение. Двигался не хищник, боящийся спугнуть свою жертву, и не сама жертва, естественно: двигался хозяин джунглей, не боящийся никого и ничего.

— Ложитесь, — прошептал Орловский.

Все упали на траву. Орловский выставил вперед пистолеты, а я — перочинный нож. Впрочем, я готов был вскочить на ноги и нанести врагу свой коронный джампинг-кик, хотя врагом на этот раз выступал не человек, а нечто более серьезное и устрашающее.

Зверь неторопливо, даже с некоторой ленцой, двигался в нашем направлении. Уже было ясно, что он массивен. Треск сучьев, ломаемых вовсе не у земли, свидетельствовал о многом. С приближением зверя вонь становилась непереносимой: было очевидно, что ее распространителем является именно это, неизвестное пока, животное.

И вот животное показалось. Люська вскрикнула от ужаса, но я зажал ей ладонью рот. Возможно, что, почувствовав приближение зверя, нам сразу следовало бежать, но теперь было поздно. Зверь находился в зоне нашей видимости и досягаемости.

Ростом он был метра три, а длиной гораздо поболе, а уж массой он обладал совершенно неимоверной. Наверное, в него вместилось бы с десяток белых медведей, если бы белые медведи водились в джунглях. Зверь умел длинную морду и передвигался на четырех лапах. По форме он напоминал гигантского муравьеда, а может ленивца. Когти на его лапах были огромны и, насколько я понял, не втягивались. Вскинув одну из лап, зверь ободрал кору с толстого дерева, причем на уровне не менее четырех метров. Вонь исходила от длинной свалявшейся шерсти зверя. Но более вони меня устрашил его раздвоенный язык, то и дело высовывающийся из узкого рта, как бы ощупывая пространство перед собой.

Я посмотрел на Люську, которой продолжал зажимать рот, и увидел совершенно безумные глаза и нос, из которого ручьем текут сопли. Я понял, что жене отвратителен не столько сам зверь, сколько исходящий от него запах. Я бросил перочинный ножик на землю, в осознании, что он в данную минуту мне не потребуется, и свободной рукой вытер Люськины сопли пожухлым древесным листом. При этом я заглянул в Люськины глаза и покачал головой, давая понять: нужно держаться, не издавая при этом ни звука.

После этого взглянул на Катьку, находившуюся на некотором от меня отдалении. Она самостоятельно зажимала рот ладонями, но хотя бы не хлюпала носом. Молодчина!

Зверь между тем приблизился на расстояние около десятка метров к нам, распластанным на земле, и внезапно наклонил голову. Его раздвоенный розоватый язык втягивался в звериную пасть и вновь оттуда выскакивал, как бы в предвкушении поживы, в метре от моей головы. Я боялся пошевелиться. Думаю, то же испытывали мои товарищи. Самым дурным вариантом было бы, если бы кто-то из женщин закричал и бросился бежать. Походка зверя казалась неторопливой, но кто знает, насколько он скор на бег. Несмотря на показную медлительность, массивные животные передвигаются весьма быстро.

По счастью, женщины не закричали. Однако, теперь нам угрожала другая опасность. Зверь поднял голову и, совершенно не замечая нас, и может, не интересуясь нами, затопал вперед. Мы находились как раз на его пути. Если бы зверь на кого-нибудь из нас наступил, то безусловно раздавил бы. Но, помимо того, его выпирающие вперед заточенные когти могли попросту разрезать человеческое тело надвое или нанести серьезную проникающую рану.

Зверь двинулся вперед, и у меня оказалось не более секунды, чтобы принять решение. Метнувшись по земле, я переместился между Люськой и Катькой, в результате чего мог контролировать движения обеих.

Зверь поднял правую переднюю лапу, чтобы сделать очередной шаг. Увидев, что гигантская лапа сейчас раздавит Катьку, я схватил подружку за руку и дернул на себя, краем глаза следя за тем, чтобы находившейся слева от меня Люське ничего не угрожало. В этот момент мы оказались под брюхом чудовища, делающего уже следующий шаг левой передней лапой. Я схватил обеих своих женщин и прижал к себе, чтобы быть уверенным, что они не ринутся отсюда навстречу гибели.

Через несколько секунд над нами нависла правая задняя лапа чудовища. Понимая, что не смогу перекатиться с обеими женщинами в обнимку, я сильно одной рукой оттолкнул Катьку в сторону от смертоносной лапы, а сам вместе с Люськой перекатился в другую сторону.

Все это время нас обдавало невыносимой вонью. Даже мне было не по себе, а что говорить о женщинах!

На прощанье зверь обмахнул нас отвратительным хвостом и начал медленно удаляться. Я оглядел спутников, чтобы убедиться в том, что они не раздавлены и не разрезаны на куски.

Все были целы. Распластавшись, мы лежали на земле, между вмятинами от чудовищных лап. Граф Орловский еще обнимал Натали. Значит, находясь ближе к Натали, он контролировал ее перемещения. Иван Платонович также был цел. Один из когтей прорезал его сюртук, но сам владелец сюртука не пострадал.

— Кто-нибудь знает, что это за зверь? — спросил я.

Никто не знал.

— Значит ли это, что мы оказались в доисторическом лесу? — задал я следующий вопрос.

Если бы ответ был положительным, это означало: помимо увиденного гигантского муравьеда-ленивца, можно ожидать более традиционных для доисторических времен тварей вроде диплодоков, игуанодонов, птеродактилей и других видов динозавров.

Однако, никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть мои опасения.

Чудовище отдалилось от нас на приличное расстояние, вонь от его шерсти уменьшалась с каждой минутой.

Мы поднялись на ноги и принялись отряхиваться. Я подобрал с земли перочинный ножик и сунул в карман. В этих неведомых джунглях мне не хотелось оставаться совершенно без оружия. Впрочем, если мы находимся в доисторических временах, наши шансы на выживание, с оружием или без, довольно призрачны. Люди, хотя и представляют собой наиболее очевидную опасность, все же имеют и свою оборотную сторону, хотя и редко проявляемую. Что же касается диких зверей, вроде того, с которым мы сейчас познакомились, они опасны всегда и повсюду, хотя бы вследствие того, что с ними невозможно договориться.

— Хотел бы я поохотиться на такого зверя, — заметил граф Орловский, отряхиваясь.

— За чем же дело стало? — язвительно осведомился Иван Платонович, рассматривая длинный порез на своем сюртуке. — Вы еще можете его догнать. Если поспешите, конечно.

Григорий Орловский, на следующий день

На следующий день путешественники вышли к реке, в добрую сотню саженей шириной. Учитывая сильное течение, переправиться через нее нечего было и думать. Оставалось идти вдоль берега. Это было осуществимо, поскольку река текла в направлении солнечной дуги — не вполне точно, но хотя бы приблизительно. Следуя вдоль берега, путешественники приближались к солнечной дуге, а не отдалялись от нее.