Чтение онлайн

Происходило еще многое и удивительное. На побережье были замечены другие белые люди, однако они оказались врагами Гри-Гория и его друзей, которым удалось сжечь большую вражескую лодку с иноземцами.

События следовали одно за другим, однако Якаки не мог отойти от белой женщины, приближаясь к ней с каждым новым брошенным словом и оказанной незначительной услугой. Иногда Якаки приносил Кате-Рине какие-нибудь мелочи, иногда водил по бутикам. В принципе, такое поведение вряд ли пристало имперскому аудитору, но Якаки было не до соблюдения этикета.

Однажды Кате-Рина поинтересовалась о том, как в империи происходят свадебные обряды, и Якаки рассказал. Он так и не понял, что было в его рассказе смешного, но Кате-Рина смеялась очень долго и заразительно. Ни одна инкская женщина не посмела бы так смеяться в его присутствии.

После этого рассказа в его отношениях с Кате-Риной что-то растаяло. Женщина пригласила Якаки в купальню, и он послушался, хотя не был ни в чем уверен. Они разделись и принялись о чем-то беседовать. Пришла вторая белая женщина, но быстро ушла, и они остались с Кате-Риной наедине.

В этот момент Якаки решился и сделал Кате-Рине первое предложение.

— Хочешь стать моей женой? — спросил он. — Я имперский аудитор, — добавил Якаки, чтобы подчеркнуть свою значимость.

Кате-Рина засмеялась и сначала ничего не ответила, а потом сказала:

— Но, Якаки, ты сам говорил: в жены у вас берут девственниц. А я не девственница.

Имперский аудитор задохнулся от горя и выбежал из купальни. На следующий день его подчиненные на своей шкуре ощутили начальственный гнев.

Гнев прошел, но образ Кате-Рины не желал выходить из головы, как Якаки ни старался. Он долго мучился, уже понимая, что не сможет себе пересилить и отыщет сейчас какое-нибудь оправдание для своей женитьбы. И действительно, оправдание незамедлительно нашлось.

Якаки логично рассудил, что Кате-Рина не инкская женщина, поэтому правила, распространяющиеся на инкских женщин, для нее не действительны. В тот же день, в который он это осознал, Якаки пошел в дом к белым людям и сделал Кате-Рине новое предложение.

— Я согласен взять тебя не девственницей, — сказал он. — Не бойся проверки на девственность. Я подкуплю женщин, они скажут, что ты невинна.

Кате-Рина ничего не ответила, но Якаки видел, что она польщена.

Теперь Якаки приходил в дом к белым людям каждый вечер и, всеми правдами и неправдами оставшись с Кате-Риной наедине, делал ей предложение. Он верил, что рано или поздно она не откажет.

Люси Озерецкая, дневник

Когда Натали сообщила мне, что Андрэ арестован, я вскрикнула от ужаса и побежала к папан.

— Папан, как же так? — зашлась я в рыданиях. — За что арестовали Андрэ? Что плохого он сделал храмовым служителям, что они его арестовали? Это несправедливо!

— Еще не знаю, за что арестован, — отвечал папан. — Но обязательно узнаю.

Но, поскольку Андрэ был арестован храмовой стражей, узнать что-либо было сложно.

Лишь на следующий лень, когда Якаки удалось устроить папану аудиенцию у Великого инки, удалось кое-что разузнать. Возвратившись с аудиенции, папан рассказал.

Действительно, Андрэ арестовали храмовые служители, за разговоры с говорящим животным. Я сразу догадалась, что эти животные — кенгуру. Ну и что, что они говорящие?! Они же такие милые, как можно арестовывать моего мужа за разговоры с ними?!

Я принялась умолять папана что-нибудь сделать, в смысле — освободить Андрэ из темницы.

— Доча, здесь тебе не Петербург, — отвечал папан. — Не так быстро. Но, поверь, я предпринимаю необходимые усилия.

Я заплакала и выбежала из комнаты, тем более что у меня были на это уважительные причины.

Из своей комнаты я слышала, как папан говорил с Якаки, потом тот ушел, а через некоторое время вернулся.

Папан зашел в мою комнату и сообщил:

— Доча, Якаки устроил тебе свидание с князем Андреем в храмовой тюрьме. Ты пойдешь?

Ну разумеется, пойду! Как я могу не пойти на свидание к своему арестованному мужу!

Я быстренько собралась и вместе с Якаки направилась в сторону храма Виракочи. Я смотрела на солнечную дугу, невозмутимо возвышающуюся над храмовым комплексом, и думала:

«Это все из-за тебя, протечка во времени! Если бы не ты, Андрэ никогда бы не попался. Наверняка он хотел устранить протечку и решил подобраться к ней поближе. Поэтому был арестован. Напрасно он связался с этой протечкой и с кенгуру. Хотя, надо отдать им должное, эти кенгуру такие смешные.»

Тут я вспомнила, что, если бы не протечка во времени, Андрэ никогда бы со мной не познакомился и не влюбился. Я вспомнила это и устыдилась. Я была свободна, шла по улице вместе с Якаки, в то время как мой муж томился в тюрьме. Как я могла так подумать, негодная девчонка, особенно в такой момент!

Мы дошли до храмового комплекса. Якаки объяснил, что мне разрешено свидание с арестованным, и меня пропустили. Самому Якаки пришлось остаться у входа.

Храмовый служитель провел меня за внутреннюю ограду, после чего сопроводил в одно из вспомогательных зданий. Мы зашли внутрь этого здания. Служитель взял меня за локоть и повел по какому-то коридору, затем коридор расширился, и я увидела мужа.

Бедный Андрэ сидел в золотой клетке и скучал. Когда он увидел меня, глаза его расширились от удивления.

— Ты? — воскликнул он, делая движение вперед.

— Андрэ, любимый! — крикнула я, бросаясь к нему навстречу.

Мы обнялись сквозь толстые желтые прутья.

— Как ты смогла сюда проникнуть? — спросил Андрэ.

— Разрешение организовали папан и Якаки, через Великого инку. Ах, Андрэ, когда тебя освободят?

— Полагаю, что скоро. Не волнуйся за меня, дорогая. Если меня не освободят, вселенная будет демонтирована. Тогда все погибнут, одновременно.

— Я знаю, знаю! — твердила я, плача от счастья.