Время легенд. Книга I
Шрифт:
Перед мостом Анак застыла, сердце так стучало, словно хотело вырваться из груди. Теперь надо сделать шаг. Снова шаг. Ещё шаг. И ещё один. Мост скрипел и раскачивался из стороны в сторону. Анак изо всех сил держалась за верёвки-поручни. Медленно, но верно продвигалась она вперёд. Только не смотреть вниз. Только не торопиться. Сейчас торопиться нельзя. Любое неосторожное движение – и помогать надо будет уже ей. «Иди, Анак! Смелее! Ты же взрослая! – повторяла она себе. – Ещё пару шагов, и ты в безопасности!»
– Ах! – Анак шагнула на твёрдую землю. Мир вокруг больше не раскачивался. Она смогла! Теперь бежать на склон – дальше! И вот уже через несколько минут она увидела отца и братьев.
– Отец! – закричала Анак. – Скорей назад! Там буря!
– Анак! – удивился её отец. – Что ты здесь делаешь? Кто отпустил тебя одну?!
Вокруг всё ещё было спокойно. На этом склоне горы ничто не предвещало серьёзной бури.
– Никто, отец! Прости! Я сама! Но буря идёт! Мы видели! Я поэтому прибежала!
Ещё недавно отец решил бы, что это очередная шалость Анак, и не поверил бы ни единому слову, но сейчас, видя её встревоженное личико, он понимал, что она говорит правду.
– Возвращаемся через Чёртов палец! Гоните отару к мосту!
Он махнул рукой сыновьям, и они все вместе начали разворачивать отару. Анак помогала им.
Небо начало затягивать, и вскоре стало очень темно.
– Быстрее! Быстрее! – кричал отец.
Застрянешь в бурю в горах – не жди ничего хорошего. Поднялся ветер, он раскачивал мост всё сильнее. Каждый шаг давался с трудом. С неба сорвались первые капли дождя. Доски скрипели под ногами, верёвочные перила намокли.
С каждой минутой небо чернело сильнее, хотя казалось, что чернее быть не может! Когда Анак с отцом и братьями уже подходили к башне, подгоняя испуганных барашков, небеса как будто разверзлись – ливень стеной встал у них на пути, невозможно было разглядеть ничего вокруг. Ветер сгибал деревья до земли, а потоки воды устремились по склону вниз к реке, снося всё на своём пути.
– Вернулись! Вернулись! – Бабушка, мама и дедушка выбежали к ним навстречу.
– Это что, Анак с вами? – воскликнула мама.
Никто не заметил, как Анак выбежала из дома!
– Да! Анак спасла нас! Мы успели вернуться через мост.
Все стали обнимать Анак!
– Ах, Анак! – воскликнула мама и прижала мокрую малышку к себе. – Ах, Анак!
С тех пор прошло много лет. Анак выросла. Она сама стала мамой, а спустя годы и бабушкой. Это была поистине добрая, щедрая, мудрая и заботливая женщина с лёгкой и свободной душой. Все очень любили и уважали её. Она часто приходила к тому самому большому плоскому камню в саду, приносила лепёшку и рассказывала, как прошел её день. «Привет, Тарам-Та-ра-рам. Я знаю, ты меня слышишь».
Понти закончил свою историю и посмотрел на детей – у обоих глаза были на мокром месте!
– Как в кино! – выдохнул Петя и, посмотрев на Линду, добавил: – Ты плачешь?
– Нет! Что за глупости! – Линда смахнула слезу. – Пылинка попала!
– Вот что тебе мешает сказать правду? – возмутился Петя. Он отчётливо видел, что у Линды в уголках глаз собрались слёзы.
– Отстань! – огрызнулась Линда.
Меньше всего ей хотелось выглядеть размазнёй в глазах третьеклашки.
– Это всё случилось на самом деле? – спросил Петя у Понти.
– Да выдумка всё, – отрезала Линда.
– Чистая правда! Особенно если вы хотите в неё верить! – подмигнул Понти.
Линда посмотрела на купол. Дождь перестал, и небо, кажется, немного прояснилось.
– Спасибо за историю, странный человек, – делано улыбнулась Линда. – Дождь закончился, и мы пойдём.
– Я не человек, юная леди. Я же говорил. Я странствую восемь тысяч лет. Люди столько не живут.
– И кто вы тогда? – Линда не верила ни единому слову.
– Я – лидэвик!
– Впервые о таком слышу! – пробормотал Петя.
– Возможно, потому, что он врёт, – хмыкнула Линда.
– Ты, значит, из тех, кто никому не верит и не доверяет?
– Мир – опасная и лживая штуковина, и лучше верить в плохое, чем разочаровываться, не получив хорошее.
– Хм… интересно… интересно.
Линда достала телефон, чтобы проверить время.
– Петя! Нам пора! Уже пять!
– Это из-за него ты так расстроена? – Понти ткнул пальцем в лицо мальчишки на экране телефона Линды.
Линда резко убрала гаджет.
– Нет! – Щёки её покраснели, и она громко и зло сказала: – Петя! Поднимайся сейчас же! И – домой!
Петя послушно встал.
– Спасибо вам, Понти. – Он пожал маленькую ручку. – Я верю, что вы не человек. Иначе у вас не торчал бы хвост.
Понти покраснел не меньше Линды и быстро спрятал хвост за пиджак.
– Простите! Это всегда так, когда я нервничаю.
У Линды отвисла челюсть. Она дёрнула Петю на себя.
– Бегом!!!
Ребята побежали вон из музея.
– Вы только никому не рассказывайте! Ладно? – крикнул Понти им вслед. – Ни про хвост, ни про восемь тысяч лет! Ребята?!
Вдалеке громко хлопнула дверь.
– Дурак! Дурак! Дурак! – принялся причитать Понти. – Выдал себя! А вдруг они негодяи? А вдруг они расскажут негодяям? Что же тогда будет?
Он мерил зал шагами.
– Ну, всё! Мне точно не светит ничего хорошего! Ах! Потерял всякую бдительность! Глупый, глупый Понти.
И только когда в куполе заблестел месяц, Понти перестал корить себя и скрылся в тёмном коридоре.
Дух дома упоминается практически в каждой культуре! Как только его не называют в разных странах. Например, в России он зовётся домовым. Французский дух дома – лютен, английский – брауни, испанский – трасчо, голландский – каботер. В Скандинавии его называют томтра, а в Японии – дзасики-вараси. У одних народов он представляется старцем, у других – зверьком, а у японцев, например, ребёнком пяти-шести лет!
Но как бы его ни описывали, как бы его ни называли, задача у него одна – следить за домом, в котором он живёт, помогать по хозяйству и оберегать дом от зла и дурных людей. Считается, что, при всей доброте и любви к хозяевам, духи дома умеют наказывать. Если хозяин в доме работящий, благодарит домового за помощь и не забывает его угощать, то и в доме будут царить мир и порядок. Если же хозяева ведут себя недружелюбно по отношению к домовому, то домовой начинает пугать их, греметь по ночам посудой, стучать, топать по дому – всем своим видом показывать, что он очень недоволен. Чтобы задобрить домового, наши предки просили прощения за проступки, наводили порядок в доме и оставляли домовому угощение. Также считалось, что домовой обладает весёлым нравом. Если становится скучно, он может спрятать вещи хозяев ради потехи. Но всегда вернёт – если его об этом попросить. Люди очень старались жить с домовыми в мире и согласии, ведь они охраняли дом от нечисти. Сегодня мало кто верит в домовых, но поддерживать в доме мир и порядок в любом случае не будет лишним!