Чтение онлайн

— Я уже поговорил кое с кем, кто распускал язык. Но прежде чем их уволили, они поделились, что информацию вынюхивал шериф.

— Я не представлялся шерифом, — заявил Курт, и я прижал руку к его спине, потому что не думала, что сказанное им пойдет на пользу.

И Стоун накинулся на него.

— Так ты признаешь, что это звонил ты?

— Нет ничего противозаконного в том, чтобы обзвонить архитектурные фирмы и спросить, есть ли у них в планах проекты по развитию парковой зоны Магдалены, — возразил Курт.

— Они сказали мне, что не стали бы рассказывать, если бы звонил не человек, наделенный властью.

— Может, и так, но я не назывался шерифом и не вводил никого в заблуждение, заявляя, что звоню в рамках расследования, — ответил Курт.

— Тогда, это твое слово против их, и во время слушания по правонарушению в качестве защиты можешь воспользоваться своей версией, — парировал Стоун.

— Я звонил им на сотовый, мое имя высветилось на определителе номера, и нетрудно узнать, что я — шериф округа Дерби. Но даже если бы я сказал им, что я шериф, мои расспросы о том, что может происходить на земле, находящейся под моей юрисдикцией, не являлись бы правонарушением. Учитывая, что запросы о реклассификации этой земли уже были поданы, я бы сказал, что это не только не нарушение, но и моя работа — знать, что происходит в моем округе. Но я звонил не как шериф. Если они пытаются прикрыть свои задницы, неся чушь о том, как они открыто поделились со случайным звонящим человеком о делах клиента, это их проблема. Но мой звонок по телефону не является преступлением, подлежащим обвинению должностного лица. И то, что я совершаю подобные телефонные звонки с целью досконально изучить, что происходит в моей юрисдикции, — это часть того, для чего меня избирали.

— Тогда будет интересно понаблюдать за твоей попыткой переизбраться на следующий год после того, как всем станет известно, что маяк Магдалены спасен за счет добытых нечестным путем средств охотницы за богатством, которая женила на себе старого, больного человека с целью унаследовать все его деньги, а затем ты сам женился на ней. Но я бы посоветовал тебе начать искать другую работу прямо сейчас. Слышал, в Блейкли всегда нужны полицейские в торговый центр.

Я почувствовала, как тело Курта под моей рукой напряглось.

Я напрягаться не стала.

Я мгновенно обошла Курта, но он схватил меня одной рукой за живот и притянул к себе.

Поэтому я воспользовалась словами.

— Вам нужно уйти, — посоветовала я.

— Не уверен, что вы представляете угрозу, — сказал Бостон Стоун, скривив губы.

— Я — нет.

Он поднял брови.

— Хотите сказать, что угрозу для меня представляет шериф?

— Хочу сказать, если бы это было правдой, он бы имел на это полное право, учитывая, что вы находитесь в его доме, и вас попросили уйти, по крайней мере, один раз, но вы не ушли, а вместо этого остались продолжать его запугивать, угрожать и говорить мерзости с намерением спровоцировать.

— Вам следовало позвонить мне насчет маяка, мисс Морленд, — зловеще сказал он.

— Забудьте об этом, — огрызнулась я. — И уходите.

Он не ушел. Он продолжал давить.

Наклонившись ко мне, выражение его лица из ехидного превратилось в злобное.

— Я уничтожу тебя и твоего жениха.

Уничтожит меня?

Я уже уничтожала себя, и не раз.

А теперь...

Теперь единственные люди, для которых я имела значение, знали и любили меня.

Я была неуязвима.

С другой стороны, Курт был шерифом. Значит, про него такого сказать было нельзя.

И все же этот человек вел себя как злодей из викторианской драмы.

Это было бы смешно, если бы не было так раздражающе.

Ведь я только что заявила Курту о возможной беременности!

По тому, что Курт сказал дальше, было понятно, что он со мной согласен.

— Иисусе, да ты издеваешься. Просто уходи, ладно? Господи, — бесстрастно протянул Курт.

Стоун отодвинулся и с удивлением посмотрел на Курта.

— Хочешь донести на меня окружной комиссии? Валяй, — предложил Курт. — Хочешь попытаться отстранить меня от должности? Попробуй. Хочешь распространять злобные сплетни о Кэди в попытке заставить меня проиграть следующие выборы? Действуй. Единственный человек, который думает, что у тебя есть рычаги давления, — это ты сам, Стоун. Все и так считают тебя гадом. Если хочешь, чтобы они считали тебя еще и дураком, то я не буду тебя останавливать. Но скажу, меня от тебя уже тошнит, так что у тебя есть пять секунд, чтобы выйти за эту дверь, прежде чем, клянусь Богом, я надену на тебя наручники, арестую за незаконное проникновение, так как не приглашал твою задницу в свой дом, ты сам сюда сунулся, и велю помощнику шерифа забрать тебя. Выбор за тобой. Но поверь мне, я говорю на полном серьезе.

— Я тоже очень серьезен, — выплюнул Стоун.

— Мне плевать, — ответил Курт.

Стоун сердито посмотрел на него.

Курт небрежно притянул меня к себе, и когда Стоун продолжил хмуро на него смотреть, вздохнул.

— Кэди, наручники в кобуре в гардеробной. Можешь достать их для меня? И проверь Полночь, пока будешь там.

— Проект «Парк Магдалены» будет продолжен, — объявил Стоун.

— Ты прав, если в ноябре мы проиграем выборы по отзыву резонирования, твой судебный запрет отменят, — ответил Курт. — Вероятно, так и будет. Алчные до денег монстры как ты, выигрывают часто, и пока могут приписывать себе победу в любой ситуации, им все равно, какое опустошение они оставят за собой. Но судьба сыграет с тобой злую шутку, потому что ты думаешь, что создаешь наследие, когда история запишет это как глупость Стоуна и никак иначе. Так что неважно. Приписывай себе победу. Но не обольщайся, что ты пишешь Декларацию независимости. Все твои планы схожи с планами по строительству обычного торгового центра. Со временем на его месте появится что-то другое, но маяк останется маяком, пока не обрушится. Через сто лет после твоей смерти на камне не будет никаких табличек с твоим именем. Когда ты умрешь, никому не будет до тебя дела.

Стоун, по-видимому, никак не собирался на это реагировать, он просто стоял, кипя от злости.

Поэтому Курт подтолкнул меня, прежде чем отпустить, и напомнил:

— Наручники, Кэди.

— Ты меня не арестуешь, — отрезал Стоун.

— Арестую, если не уберешь свою задницу из моего дома, — ответил Курт.

Стоун пристально посмотрел на Курта, потом на меня, после чего повернулся и вышел за дверь.

Он так ею хлопнул, что задребезжало стекло.

— Ну и засранец, — пробормотал Курт.

Я повернулась к нему.

— Курт…

Он посмотрел на меня и не дал произнести ни слова.

— Не думай об этом ни секунды.

— Но он...

— Послушай меня, — потребовал Курт.

И от его тона я закрыла рот и стала слушать.

— Если ты думаешь, что этот парень может мне нагадить, то должна знать, что Джейк был профессиональным боксером, он создал юниорскую боксерскую лигу и руководил ею в течение многих лет. Родители любят его. И не только родители. Родители и дети, которых он учил боксировать все последние годы, он много лет управлял спортзалом и поддерживал их в форме, помогал учиться защищаться, а когда приходило их время становиться хорошими мужчинами, давал правильный образец для подражания. А Лавандовый Дом принадлежит семье Джози уже более ста лет, ее бабушку в этом городе не просто любили, а практически боготворили. И Джози, усыновив Итана после того, как его мать почти о нем забыла, поднялась до этого статуса примерно за секунду.

Мать Итана почти о нем забыла?

Джози не поделилась этим со мной. Хотя, учитывая, что она его усыновила, я предполагала, что подобное могло произойти, если только другая женщина скоропостижно скончалась. Но я не спрашивала, в основном потому, что произошедшее, каким бы оно ни было, еще оставалось свежо в памяти, и для расспросов время было не подходящим.

И все же, как ужасно.

— А Мик — пожарный-доброволец, — продолжал Курт, проникая в мои мысли, — он постоянно подставляет задницу, чтобы обеспечить безопасность людей и спасти их имущество, а его семья владеет компанией, торгующей свежеморожеными морепродуктами по всему штату Мэн, и он не только богат, его семья помогла основать Магдалену. Не говоря уже о том, что Эми — Амелия Хэтуэй — из семьи Хэтуэй, нефтяных миллиардеров. У нее больше денег, чем мы с тобой увидим за пять жизней, или Бостон Стоун мог мечтать заиметь на свой банковский счет.