Время перемен
Шрифт:
— Скажи это, — прорычал он между моих ног, ущипнув меня за соски.
Боже, это было так приятно.
Я извивалась под ним и немедленно дала ему то, что он хотел.
— Курт.
Он набросился на меня ртом, посасывая, облизывая, проникая языком внутрь, а затем, прижавшись к клитору, снова хрипло потребовал:
— Скажи это.
Прижимая его голову к себе, я простонала:
— Курт.
Его рот вернулся, пальцы сжались на моих сосках и слегка крутанули. Я резко приподняла бедра, столкнувшись с его лицом, и закинула другую ногу ему на плечо.
— Курт, — выдохнула я, положив другую руку ему на голову.
Он поедал.
Сжимал.
— Курт. — Я задыхалась.
Его руки оторвались от моих грудей, чтобы добраться до ребер и притянуть меня к своему рту.
Да.
Моя спина выгнулась дугой, макушка уткнулась в островок, ноги навалились на него, и я закричала:
— Курт!
Меня накрыло с головой, унося на волнах экстаза, одна за другой проносящихся сквозь тело.
Когда ощущения начали стихать, я расслабила спину, открыла глаза, но они тут же закрылись. Я почувствовала, как Курт провел губами по внутренней стороне моего бедра, его рука лежала поверх другого бедра, а второй рукой он обхватил меня.
Затем я почувствовала между ног палец, бегущий от клитора вниз через влажные складки, слегка погружаясь в меня. Мои бедра дернулись в поисках нежного прикосновения, его палец скользнул вверх и превратился в теплую ладонь, интимно накрывшую лоно.
Курт снял мою ногу с плеча, выскользнул из-под другой и стал целовать кожу над завитками.
А потом он схватил меня за талию и начал поднимать, поворачивая. Гравитация опустила свитер, Курт поправил его, позволяя ему снова меня накрыть. Он занял свое место на стуле, а я оказалась сидящей на его бедре, мои ноги болтались между его раздвинутыми ногами, голова покоилась под его подбородком, он обнимал меня, прижимая к себе.
Я старалась выровнять дыхание, которое снова стало немного прерывистым от того, что меня держали так непривычно и в то же время нежно, и смотрела ошеломленными глазами, как он потянулся к кружке с кофе.
Она исчезла, как только он поднес ее к губам.
Она появилась снова, когда он поставил ее обратно на островок.
И через некоторое время он перевернул страницу газеты.
Я прижалась ближе, и в этот момент он обнял меня крепче, прижался челюстью, и я глубоко задышала по другой причине, борясь с эмоциями, которые он во мне вызвал.
Честно говоря, я не знала, смеяться мне или рыдать, Курт ртом заставил меня кончить, пока я лежала на его газете, потом усадил меня к себе на колени и продолжил пить кофе, читая новости.
Раньше, когда мы жили вместе, у нас была активная и очень приятная сексуальная жизнь.
Но у нас не было таких моментов, где по утрам можно было бы ублажить ртом свою женщину, а потом продолжить читать газету и пить кофе.
— Ты в порядке? — Его голос, все еще немного грубый от того, что он со мной сделал, прервал мои мысли.
— Раз ты спрашиваешь, то был невнимателен, — ответила я.
Грубость все еще слышалась, но появилось веселье, когда он пробормотал:
— О, милая, я был внимателен.
— М-м-м, — пробормотала я, прижимаясь ближе.
— Хочешь кофе? — спросил он.
Я хотела.
Но, больше всего мне не хотелось покидать то место, где я сейчас находилась.
— Через минуту.
Он потянулся к кружке, но не сделал ни глотка.
Я увидела, что он подносит ее мне, и, заглянув в сливочную глубину, увидела, что он не выпил даже половины, и от кофе все еще шел пар.
Когда-то мы пили кофе точно так же.
Я обхватила ладонями теплую кружку, Курт убрал руку, и я поднесла ее к губам, делая глоток.
И я поняла, что мы все еще так делаем.
Поняв это и постигнув сладкую интимность совместного распития кофе с Куртом, я подавила громкий вздох.
Но я все равно вздохнула.
Тихо.
Но испытывая счастье.
Курт снова перевернул страницу газеты.
— А как насчет тебя? — прошептала я, сделав еще глоток.
— Больше никогда не буду читать газет, не думая о том, как бы на тебя не накинуться, так что, поверь мне, Кэди, я в полном порядке.
Я самодовольно улыбнулась в кофейную кружку.
И, к сожалению, именно тогда наш невероятно реальный сон о том, что у нас снова все как прежде, был прерван лаем Полночи.
Прежде чем раздался громкий, явно сердитый стук в дверь, я услышала, как она вскочила и снова залаяла.
Курт подо мной застыл, я последовала его примеру.
Полночь снова залаяла, и я услышала, как она, цокая когтями по деревянному полу, направляется к входной двери.
Стук прекратился, затем раздался снова, Полночь перешла в непрерывный лай, и я оторвала голову от шеи Курта, чтобы взглянуть на него и увидела, что его челюсть сжата, а глаза устремлены в сторону входной двери.
Ему тоже не нравилось, что наш невероятно реальный сон прервали.
Он встал, я заскользила с его колен, и он крепче меня обнял, прижимая к себе, и поставил на ноги в одних носках.
— Оставайся здесь, — приказал он, заглушая лай Полночи, не глядя на меня, а все еще глядя в сторону входной двери.
Он тоже двинулся в ту сторону, я поставила кружку, посмотрела на пол, отыскивая трусики, наклонилась, схватила их, просунула в них ноги и быстро натянула.
Полночь перестала лаять, вместо этого издав радостное, приветственное «гав».
Я поняла причину, когда услышала бормотание Курта, а затем громкое, требовательное:
— Она здесь?
Элайджа.
Тогда-то я и двинулась вперед.
— Я только что услышал об этом дерьме, — отрезал Элайджа, прежде чем я успела добраться из кухни до двери прихожей.
Когда я приблизилась, Полночь бросилась ко мне, чтобы поделиться хорошей новостью о визите Элайджи.
Я погладила ее по голове, продолжая идти к Курту, который стоял в открытой двери, а Полночь трусила рядом со мной.