Время великих реформ
Шрифт:
Известно, что Наполеон никогда не лжет, что то, что он говорит, всегда есть правда, но что он никогда не выговаривает всей своей мысли. Спроси Кн. Орлова [112] и других, которые его близко знают, все Тебе это подтвердят. Из посылаемых мною разговоров Ты увидишь, что он со мною более высказывался, чем когда-либо.
Я далек от мысли, что он высказался весь, нет, у него есть еще много потаенных мыслей, которых он еще никому не открывал, но все-таки ясно, что он со мною был откровеннее обыкновенного, знак, что все им сказанное будет точно и верно Тебе передано. Но я опять повторяю то, чем он кончил, а именно, что над этим должна быть непроницаемая тайна, и чтоб отнюдь не передавать этого в руки обыкновенной дипломатии.
112
По-видимому, имеется в виду Алексей Федорович Орлов – российский государственный деятель, главный начальник III отделения Собственной его императорского величества канцелярии и шеф жандармов (1845–1856). В 1857 г. А. Ф. Орлов председательствовал в Секретном комитете, а с 1858 г. – в Главном комитете по крестьянскому делу; на этом посту в 1860 г. его сменил великий князь Константин Николаевич.
Это все единственно для Тебя, иначе он так бы далеко не зашел. Не могу не сказать, как я благодарен Гр[афу] Киселеву за всю ту помощь советами и добрыми словами, которую я в нем нашел. Это было для меня неоцененное облегчение в моем трудном положении.
От души благодарю Тебя, милый мой Саша, за телеграфическую депешу об разрешении Николе остаться в Эмсе. Мы с жинкой этого век не забудем. Прощай, любезнейший Саша, обнимаю от души Тебя, Марию и новорожденного.
Разговоры с Императором, сколько возможно мне их запомнить, буду я записывать на отдельных листах, чтобы не путать и не распространять слишком журнала. В описании этих разговоров я по возможности верно передаю их смысл, но не могу ручаться за верность каждого отдельного слова, хотя стараюсь по возможности и их сохранить.
В Воскресение, придя к обеду, я застал Императора одного; мы дожидались прихода Императрицы минут 5, и он разговорился об Австрии, об двойственной роли, которую она играла во время [Крымской] войны. Maintenant que nous sommes heureusement en paix et en de bonnes relations, nous pouvons parler franchement et sans rancune des choses passеes; elles appartiennent `a l’histoire.
Vous comprenez bien qu’ il еtait de mon intеr^et de t^acher d’avoir l’Autriche de mon c^otе dans cette guerre, et il у a eu un moment o`u j’еtais persuadе d’avoir rеussi. Immaginez-Vous qu’ immеdiatement apr`es la bataille de l’Alma, et la fausse nouvelle de la chute de Sebastopol, nous recevons en m^eme temps, la reine Victoire et moi, la m^eme dеp^eche de l’Empereur d’Autriche: Je fеlicite sinc`erement Uotre Majestе sur le succ`es de Ses armes, et m’associe d’avance `a toutes les suites que cela pent amener!..
Vous avouerez qu’il est impossible `a un Souverin d’^etre plus explicite que cela, et je m’attendais donc qu’ immеdiatement les troupes Autrichiennes entreraient en lice et marcheraient de concert avec les n^otres. Eh bien, il n’en еtait pourtant rien. D`es qu’on vit que la nouvelle de la chute de Sebastopol еtait fausse, et qu’au contraire la forteresse tenait ferme et nous donnait beaucoup de fil `a retordre, les vieilles tergiversations et le double jeu de l’Autriche recommenca de nouveau. [113] Приход Императрицы прекратил разговор.
113
Теперь, когда между нами, к счастью, мир и добрые отношения, мы можем говорить откровенно и без прошлой злобы; она принадлежит истории. Вы понимаете, что в моих интересах было постараться привлечь Австрию на свою сторону в этой войне, и был момент, когда я был убежден в том, что мне это удалось. Представьте себе, что сразу же после битвы при Альме и получении ложного известия о падении Севастополя мы вместе с королевой Викторией одновременно получили одну и ту же депешу от австрийского императора: «Я искренне поздравляю Ваше величество с победой Вашего оружия и заранее выражаю готовность принять участие во всем, что эта победа повлечет за собой!..» Согласитесь, что яснее монарх выразиться не мог, и я ожидал уже, что австрийские войска сразу же вступят в войну и будут действовать совместно с нашими. Но этого не произошло. Как только мы увидели, что известие о падении Севастополя было ложным и что, напротив, крепость упорно защищается и доставляет нам множество хлопот, со стороны Австрии вновь начались старые увертки и двойная игра (фр.).
Но самый замечательный разговор был на другой день во время поездки на железной дороге в Фонтенбло. Тут он был откровеннее, чем когда-либо, и высказал много задушевных мыслей, которые лучше всего обрисовывают его характер и могут нам служить верным указанием для будущего, и как нам себя с ним вести.
Ясно, что он всего более боится недоразумений и считает последнюю войну единственно следствием ряда несчастных недоразумений, что если б в то время он мог лично видаться с Папа, никогда бы до войны не дошло. Поэтому он искренно желает откровенных объяснений, но вполне откровенных, без вмешательства страстей, и столь откровенных, чтобы можно было касаться вопросов самых щекотливых.
В таких вопросах недоразумения опаснее всего и легче всего, и потому тут-то откровенность и одинаковая с обеих сторон bonne volontе de s’entendre [114] суть лучшее средство избегнуть неприятных столкновений. Разговор этот продолжался более часа и беспрерывно перескакивал с одного предмета на другой, так что невозможно его передать так, как он был, но только его сущность и главный смысл.
Начал он опять с Австрии, и чтоб доказать всю меру ее двуличности, сказал мне вещь, кажется, если я не ошибаюсь, нам еще не известную, а именно, что во время Парижских мирных конференций Буль [115] к нему приходил просить, чтоб устроить дело так, чтоб Измаил и устья Дуная были отданы во владение Австрии!!!.. Это даст полное понятие о честности этих господ, делать завоевания не проливши капли крови.
114
Добрая воля к взаимопониманию (фр.).
115
Карл Фердинанд фон Буоль-Шауенштейн (1797–1865) – австрийский дипломат и государственный деятель. В 1848–1850 гг. Буоль-Шауенштейн был послом в Санкт-Петербурге, затем министром иностранных дел. Принимал участие в заключении Парижского трактата 1856 г. В мае 1859 г. после начала войны с Италией ушел с поста министра.
Потом он стал говорить, что ему известно, что Австрия желает теперь и старается, чтоб все ее владения без исключения, и особенно Итальянские, были признаны частью Германского союза. Что он никогда на это не согласится, потому что предвидит, что рано или поздно заварится каша в Италии, и что он вовсе не хочет в таком случае avoir toute l’Allemagne sur le dos. L’Italie est grosse d’un avenir orageux! Sa position ne peut pas rester ce qu’elle est maintenant.
T^ot ou tard cela devra se changer, et je n’y vois d’autre issue que d’un faire alors une confеdеration italienne, telle que la confеdеration d’Allemagne d’aujourd’hui, sous la prеsidence honoraire et nominative du Pape, auquel on rendrait tous les honneurs dus au chef spirituel de l’еglise, sans lui confеrer le moindre pouvoir absolu. Je n’y vois pas d’autre issue, cela finira t^ot ou tard par l`a. Dans la lutte qui am`enera `a cette conclusion la France ne pourra pas naturellement soutenir l’Autriche, et voil`a pourquoi je ne souffrirai jamais que ses possessions italiennes lui soient garanties par l’Allemagne.
Il faudra bien mieux que l’Allemagne reste simple spectactrice de cette lutte, qui au fond ne la regarde pas, et je me soucie fort peu de l’avoir dans cette occasion sur le dos. Je crois que nous avons le m^eme intеr^et, la Russie et moi, `a ce que l’Allemagne ne devenne jamais trop forte pour nous, et `a ce point de vue sa constitution actuelle est la meilleure. Je n’aurais pourtant rien contre, que la Prusse par exemple s’arondisse ou s’agrandisse. – La France a toujours peur du fant^ome d’une coalition continentale contre elle dans le genre de l’annеe 1813 et 14. [116] – Я ему отвечал: La France, Sir, n’a pas raison.
116
Держать у себя на шее всю Германию. В Италии назревают бурные события! Нынешнее ее положение не может оставаться неизменным. Рано или поздно оно изменится, и я не вижу другого выхода, кроме создания итальянской конфедерации наподобие существующей сейчас конфедерации Германии с Папой в качестве почетного и номинального главы государства, ему при этом будут воздаваться все почести, полагающиеся духовному главе церкви, но он не получит ни малейшей доли абсолютной власти. Я не вижу другого исхода, рано или поздно этим все и кончится.
Очевидно, что в той борьбе, которая приведет к этой развязке, Франция не сможет поддерживать Австрию, и именно поэтому я никогда не потерплю, чтобы в качестве гаранта австрийских владений в Италии выступала Германия. Намного лучше, если Германия будет просто наблюдателем, а не участником этой борьбы, которая, по существу, не имеет к ней отношения, и в данном случае не в моих интересах посадить себе на шею Германию.
Я полагаю, что как в интересах России, так и в моих интересах не допустить, чтобы Германия стала когда-нибудь слишком сильной для нас, и с этой точки зрения ее нынешнее устройство является наилучшим. Тем не менее, я не имел бы ничего против, если бы, к примеру, Пруссия захотела округлить или увеличить свою территорию. Франция по-прежнему все еще опасается призрака континентальной коалиции, направленной против нее, по типу 1813 и 14 годов (фр.).
Cette coalition n’a eu lieu qu’`a cause de la malheureuse politique de guerres et d’invasions de l’Empereur Votre Oncle. Fatiguеe et ennuyеe de ses еternelles guerres elle a du se liguer pour у mettre une fin. Mais maintenant que Votre Majestе a inaugurе une politique toute diffеrrente, cette coalition n’a plus de raison d’^etre. [117]
– Он отвечал: Vous avez parfaitement raison, Monseigneur, mais la peur de ce fant^ome existe pourtant, surtout parce que les fronti`eres de la France sont tout-`a-fait ouvertes du c^otе du nord `a une invasion еtrang`ere, с’est une fronti`ere artificielle et non naturelle [118] . – Мне кажется, что из этого его мысль совершенно ясна. Нам давно известно, что он думает об la rеvision de la carte de l’Europe [119] . Теперь начинает делаться ясно, как он эту rеvision [120] разумеет. Он хочет, чтобы Италия была Итальянскою и независимою, но не сильною, дабы она не могла никогда быть первенствующею державою.
117
Франция, Ваше величество, не права. Эта коалиция была вызвана исключительно досадной политикой войн и завоеваний императора, вашего дяди. Страны Европы, уставшие от его нескончаемых войн, вынуждены были вступить в союз, чтобы положить им конец. Но теперь, когда Ваше Величество приступили к проведению совершенно иной политики, для образования подобной коалиции нет никаких резонов (фр.).
118
Вы совершенно правы, Ваше высочество, но однако страх перед этим призраком еще жив, особенно потому, что северные границы Франции совершенно открыты для иностранного вторжения, это не природные, а искусственные границы (фр.).
119
Ревизии карты Европы (фр.).
120
Ревизию (фр.).
Вот почему он хочет, прогнавши Австрийцев, сделать из нее союз вроде Германского, с Папою во главе, яко главного Католического Епископа, отдавая ему всякую наружную почесть, но не давая ему никакой власти. Для Франции он желает не завоеваний, зная из примера Дяди, как они опасны; но округления границ, то есть другими словами, всего левого берега Рейна. Но так как в этих местах находятся владения Пруссии, то он не прочь вознаградить ей эту потерю, округливши и увеличивши ее внутри Германии.