Время великих реформ
Шрифт:
Но для всего этого ему, разумеется, нужно, чтоб Германия не была слишком сильна, и чтоб мы ему не мешали. Говоря все это, он моего мнения не спрашивал, но явно высказывал эти мысли мало-помалу и очень осторожно, дабы они были Тебе известны. Вот первый и главный результат разговора, который, как я уже сказал, продолжался очень долго и проходил сквозь разные фазы, но это есть его сущность. Потом он перешел к другой своей идее de l’alliance `a trois [121] , которая с первой идеей тесно и неразрывно связана, так что одна без другой не могут существовать, и отдельно взятые не имеют смысла.
121
Тройственный союз (фр.).
Это было следующим образом. Повторивши мысль, что в Европе есть много вопросов, требующих решения и предварительного соглашения, он сказал, что лучше всего было, если б было возможно собрать всю Европу в общий конгресс, но такого рода конгресс, на котором все были бы самыми большими приятелями; весь бы день целовались и обнимались, никогда бы не ссорились и с общего согласия решили все эти вопросы.
Но так как это физически невозможно, то он полагает, что для этого было бы достаточно нас троих, то есть России, Франции и Англии, что между нами тремя согласия легче достигнуть, и что мы достаточно сильны, чтобы заставить плясать по нашей дудке всю остальную Европу и, стало быть, весь свет. Чрез это он желал бы достигнуть нового рода политики; такой, которая была бы основана на взаимной пользе, а не на взаимной недоверчивости и зависти, как до сих пор.
Именно для этого и нужно предварительное откровенное соглашение, pour ne pas ^etre pris au dеpourvu. Par exemple, je citerai la question d’Orient qui dеcidеment est la plus еpineuse de toutes, o`u toutes les jalousies viennent aboutir. N’y aurait-il donc pas moyen de s’у entendre d’un commun accord. Imaginez-Vous que nous nous trouvons `a nous trois devant une table avec une carte de l’Orient sous nos yeux. Chacun у apportant la m^eme dose de bonne volontе et de franchise, nous nous dirions: ceci serait tr`es utile pour moi, tandis que Vous n’y avez point d’intеr^et, ainsi abandonnezle moi, sans rancune et sans jalousie, et moi je Vous abandonnerai cet autre point qui pour moi ne veut pas dire grand-chose, tandis qu’il doit Vous ^etre tr`es utile `a Vous.
J’imagine que de la sorte on pourrait facilement arriver `a une entente commune. Je n’ai citе l’Orient que comme un exemple, mais ce n’est pas par lui qu’il faudrait commencer, parce que с’est trop br^ulant, et les passions ne sont pas assez calmes pour cela. Mais il у a mille autres questions `a commencer par l’Italie par lesquelles on aurait pu dеbuter.
Quel immense progres ce serait, par exemple, pour l’humanitе si tout l’immense lac de la Mеditerranеe se trouvait entre les mains de nations civilisеes! Quel immense essor, quel dеveloppement auraient pu atteindre l’industrie et le commerce. Mais il faudrait justement pour cela l’entente prеalable, dont je parle. Ainsi je dis aux Anglais: ne vous m^elez point des affaires du Maroc et de Tunis. Ces deux pays touchent immеdiatement `a mes possessions Algеriennes, leurs intеr^ets sont uniquement francais, ils ne vous regardent nullement, donc si vous vous у m^elez, cela ne peut ^etre que pour me jeter des b^atons dans les roues.
N’y touchez pas, et pour vous rendre le m^eme service, je ne toucherai pas aux pays o`u il n’y a que des intеr^ets anglais; et ainsi nous viverons toujours en paix et bonne intelligence, et au lieu de nous nuire, nous nous aiderions mutuellement. Ensuite l’Angleterre et la Russie pourraient indiquer chacune de son c^otе quels sont leurs intеr^ets dans la partie orientale de la Mеditerranеe, et nous t^acherions d’у arranger les choses de m^eme.
Mais Vous sentez que pour cela il faudrait le secret le plus complet, et une dose еgale de bonne volontе de tous les c^otеs. Mais je crois que si nous pouvions parvenir `a nous entendre `a trois, nous pouvons nous passer du consentement des autres. L’Autriche par exemple n’y consentirait jamais, et je ne me cache pas le moins du monde que le plus difficile sera d’engager l’Angleterre d’у entrer franchement, mais j’esp`ere pourtant у rеussir.
Nous avons avec l’Angleterre trop d’intеr^ets communs, nous pouvons nous ^etre extr^emement utiles en agissant ensemble, et extr^emement nuisibles en agissant l’un contre l’autre, pour ne pas t^acher de nous entendre [122] . В этом смысле он долго говорил, так что сущность всего его мнения выходит: желание тройственного соглашения (я не говорю союза, потому что он не хочет ничего письменного) для того, чтоб, не ссорясь, приготовиться к разрешению многих неразрешенных вопросов теперешней Европы.
122
Чтобы не быть застигнутыми врасплох. Для примера приведу восточный вопрос, являющийся, безусловно, наиболее щекотливым, и в котором переплетаются интересы всех сторон. Разве невозможно прийти к общему согласию по этому вопросу? Представьте себе, что мы все трое стоим у стола, на котором разложена карта Востока.
Если бы каждый из нас отнесся к этому одинаково откровенно и с доброй волей, то мы сказали бы друг другу: вот этот район оказался бы весьма нужным мне. Ваши же интересы он не затрагивает, так оставьте его мне, не тая ни зла, ни зависти, а я, в свою очередь, оставлю Вам вот этот район, который для меня мало что значит, но должен быть очень важным для Вас. Полагаю, что таким образом мы могли бы легко прийти к общему согласию. Я привел Восток только в качестве примера, начинать нужно не с него, поскольку этот вопрос слишком горячий и страсти еще не улеглись в достаточной мере, чтобы можно было приступать к его разрешению.
Но есть еще тысяча других вопросов с которых можно было бы начать, например Италия. Каким, например, большим прогрессом для человечества было бы, если бы весь огромный бассейн Средиземного моря находился в руках цивилизованных народов! Как бурно развивались бы промышленность и торговля. Но для этого как раз и необходимо то предварительное соглашение, о котором я говорю.
Так, я говорю англичанам: не вмешивайтесь в дела Марокко и Туниса, эти страны непосредственно примыкают к моим алжирским владениям, это область исключительно французских интересов, вы не имеете к ним никакого отношения, следовательно, если вы вмешаетесь в их дела, то только с целью вставить мне палки в колеса.
Оставьте эти страны в покое, а я, отвечая вам тем же, не буду вмешиваться в дела тех стран, где присутствуют исключительно интересы Англии; таким образом, мы будем жить в мире и в полном согласии и вместо того, чтобы вредить, будем помогать друг другу. Затем Англия и Россия, каждая со своей стороны, смогли бы указать, каковы их интересы в восточной части Средиземного моря, и мы бы постарались уладить все подобным же образом. Но Вы понимаете, что для этого необходима полнейшая тайна, и в равной степени добрая воля каждой из сторон.
Я думаю, что если бы нам троим удалось прийти к соглашению, то мы могли бы обойтись и без согласия других стран. Австрия, например, никогда бы не согласилась с этим, и я полностью отдаю себе отчет в том, что самым трудным будет побудить Англию искренно вступить в этот союз, но однако я очень надеюсь, что нам удастся это сделать. У нас слишком много общих интересов с Англией, при согласованных действиях мы могли бы быть весьма полезными друг другу, не попытавшись же договориться и действуя один против другого, мы бы нанесли друг другу огромный вред (фр.).
В Фонтенбло в последний день 2/14 Мая, он пришел ко мне в комнату и имел еще один длинный разговор со мною, в котором он эту мысль все яснее и яснее развивал. Говорил опять о Венском договоре 1815 года [123] , которому надо быть благодарным, потому что он дал Европе 40 лет мира.
Но что с тех пор он во многом изменился, и что осталось много неразрешенных опасных вопросов. Что если об них не думать, к ним заблаговременно не приготовиться, а напротив, их все отдалять, как до сих пор делали, под предлогом их опасности, то чрез это именно опасность увеличивается.
123
Имеется в виду договор, подписанный 9 июня 1815 г. на Венском конгрессе 1814–1815 гг. – общеевропейской конференции, в ходе которой была выработана система мер, направленных на восстановление монархий, разрушенных французской революцией и наполеоновскими войнами, и были определены новые границы государств Европы.
Рано ли, поздно ли они все-таки потребуют разрешения, и дабы в эту минуту не рассориться из-за пустяков и не подвергаться опасности войны без настоящей цели, как была последняя война, лучше regarder le danger en face [124] и согласиться, как тогда действовать. Для этого согласия лучше быть троим сильным, чем многим, потому что эти три, раз согласившись, в состоянии заставить всех других плясать по своей дудке.
Опять повторяю, разговоры эти были так длинны и разнообразны, что невозможно их передать в их последовательности, и я тут собрал только их сущность. Когда, Бог даст, я к Вам ворочусь, я буду в состоянии гораздо больше пересказать изустно. Прибавлю здесь только еще несколько отдельных его выражений и мыслей, которые мне показались довольно замечательны.
124
Посмотреть в лицо опасности (фр.).
Так, говоря про Турцию, он раз сказал: Il faut pourtant avouer que c’est une honte, qu’en plein 19 `eme si`ecle il existe encore en Europe, au milieu des peuples civilisеs, un gouvernement aussi barbare, aussi misеrable que ce gouvernement turc, que l’oppression des chrеtiens est toujours la m^eme!
Et encore plus que deux Etats chrеtiens, la France et l’Angleterre ont combattu c^ote `a c^ote avec ces Turcs, et pour eux, contre un gouvernement chrеtien, avec ces m^emes infid`eles, contre lesquels toute la chrеtientе avait regardе comme son devoir de combattre pendant des si`ecles!
Je pense souvent, `a quoi au fond cela nous a-t-il servi que Sеbastopol n’existe plus? Est-ce que cela nous a rendu plus heureux, plus riches? Cela a-t-il avancе en quoique ce f^ut la solution de la question d’Orient?! [125] – Я нахожу, что эти две мысли, высказанные им в пылу откровенного разговора, довольно замечательны, чтоб быть записанными.
Окончательно мне остается прибавить еще только одно, что он несколько раз просил хранить об всем этом самую строгую и непроницаемую тайну, отнюдь не давая этого в руки обыкновенной дипломатии, dans laquelle les indiscrеtions sont toujours `a craindre, et de ne le rеserver qu’`a des communications directes [126] . Много было частных подробностей в этих разговорах, которые невозможно написать, а удобнее рассказать изустно, но сущность вся всецело тут находится.
125
Однако следует признать, позорно, что среди цивилизованных народов в Европе в XIX в. у власти еще стоят столь варварские и ничтожные правители, как в Турции, что угнетение христиан остается прежним. И более того, что два христианских государства – Франция и Англия – сражались бок о бок с турками на их стороне против христианского правительства, то есть с теми самыми неверными, бороться против которых на протяжении веков весь христианский мир считал своим долгом!
Я часто думаю, что же нам, в конце концов, дало падение Севастополя? Неужели это сделало нас счастливее или богаче? Разве продвинуло это хоть на шаг разрешение восточного вопроса?! (фр.).
126
Где следует всегда опасаться неделикатных поступков и обсуждать это только при личных встречах (фр.).
Несколько слов только, любезный Костя, чтобы поблагодарить тебя за твои интересные письма из Парижа. К крайнему моему удивлению, как кажется, твое там пребывание оставило во всех отношениях самое лучшее впечатление. Надеюсь того же и от Осборна [127] .
Здесь у нас все благополучно. Мари, благодаря Бога, совершенно поправляется, но доктора посылают ее в Кисинген, куда и я настроен ее проводить, с тем чтобы воротиться морем чрез Штетин к 15/27 Июля. Мы полагаем отправиться отсюда морем же 16-го/28 Июня чрез Киль и оттуда через Дармштадт прямо к Мама в Вильбад на 2 дня, а потом тотчас в Кисинген. Никола завтра пускается в путь, дай Бог, ему благополучно доехать до Ганновера. Не могу тебе выразить, как мы им были во все время довольны, и признаюсь, мы с прискорбием с ним расстаемся, но одно нас утешает – это ваша радость при свидании с ним. Обними его за меня, равно и милую Санни и скажи ей, что я ее душевно благодарю за милое письмо.
127
Осборн-хаус – летняя, приморская резиденция королевы Великобритании Виктории I (1819–1901) в городке Ист Коуз на северном побережье острова Уайт.