Чтение онлайн

На завтраке, кроме государя императора, был еще великий князь Михаил Николаевич; он уехал из Михайловского дворца несколькими минутами позже государя, но отправился по тому же пути. Услышав взрыв, он стал погонять своего кучера, сейчас же затем последовал второй взрыв, и великий князь нашел уже государя распростертым на земле и плавающим в крови. Из его шинели мундира были вырваны целые куски, разбросанные вокруг на земле.

Присутствующие тут сыновья великого князя Михаила подобрали их впоследствии. Михаил Николаевич встал на колени перед братом, лежащим, по-видимому, без сознания, и мог только произнести: ”””Ради Бога, Саша, что с тобой?“. Государь, услышав столь знакомый и любимый им голос, сказал: ”Как можно скорее домой!“.

Вот последние слова произнесенные государем. Наследник цесаревич, как было уже упомянуто, отправился с развода прямо в свой дворец и сидел с семьей за завтраком, когда раздались один за другим оба взрыва. Наследник и цесаревна не могли себе разъяснить их причины, но сразу почувствовали какое-то тяжелое предчувствие, которое несколько минут спустя еще усилилось при виде прискакавшего во двор Аничковского дворца шталмейстера государя.

Оба поспешили ему навстречу, но он не мог в первую минуту произнести ни слова от волнения, и только после отчаянной просьбы их высочеств ему удалось проговорить: ”Он ужасно ранен“. Этих слов было достаточно, чтобы понять ужасную действительность. Наскоро заложили сани и их высочества поспешили в Зимний дворец, куда прибыли первыми после Михаила Николаевича.

Вскоре собрались остальные члены августейшей семьи, а также наиболее близкие им лица, между прочим, князь Суворов, граф Адлерберг, князь Дондуков-Корсаков, граф Милютин, граф Лорис-Меликов.

Государь лежал, тяжело дыша, по-видимому, без всякого сознания; кровь продолжала лить из ужасных ран на ногах и лице. Вскоре, однако, оказалось, что Государь в памяти, следовательно, должен испытывать ужасные боли, так как на вопрос одного из присутствующих членов семьи узнает ли он его, государь сделал знак глазами, чтобы показать, что понял вопрос. Затем он принял Святое причастие.

Около трех четвертей четвертого казалось, что все уже кончено, глаза государя закатились и были закрыты любящей рукой; все присутствующие опустились на колени, и к небу вознеслись горячие молитвы за спасение души любимого отца и повелителя; но вдруг государь испустил три глубокие вздоха, это были последние. Россия потеряла своего отца. В тот же вечер происходила первая панихида, на которой, однако, никто не присутствовал кроме членов августейшей семьи».

Передав этот рассказ приближенных, мы представим вниманию читателей сообщения газет.

В «Голосе» первое обширное известие о катастрофе изложено так: «1 марта, по окончании развода, в Михайловском манеже, государь возвращался мимо Михайловского театра по Екатерининскому каналу. Не успел экипаж государя, конвоируемый шестью казаками, поравняться с выходящим на канал зданием служб Михайловского дворца, как под каретой Государя раздался взрыв.

Полуизломанный экипаж остановился. Государь вышел из кареты и, осенив себя крестным знамением, направился было к тротуару; в это время раздался второй взрыв, но уже под ногами государя, который упал, обливаясь кровью. Подоспевшая свита поспешила перенести Государя в сани, которые направились в Зимний дворец.

Из лиц, сопровождавших его величество во время следования из Манежа, несколько убито и ранено. Ранено также несколько частных лиц, находившихся вблизи места катастрофы. Взрыв был до того силен, что на противоположной стороне набережной, в здании придворного конюшенного ведомства выбиты стекла в окнах. Весть об ужасном происшествии мгновенно облетела город. Толпы народа поспешили на площадь Зимнего дворца.

Вскоре было объявлено, что государь скончался. Весь город на улицах и площадях. Прибавления, публикуемые «Правительственным вестником», читаются на всех перекрестках. На месте катастрофы пострадали, сверх того, до 20 человек, получивших более или менее тяжкие раны. Из числа раненых, 13 человек доставлены в Конюшенный госпиталь и три в Мариинскую больницу. Профессор музыки Капри, которому осколком повредило лицо, был перевезен в квартиру Прозорова на Михайловской площади, в дом Жербина, где ему было подано медицинское пособие.

Из числа раненых умерли: один казак, один статский, отказавшийся дать о себе какие-нибудь показания.

Упомянутый в правительственном сообщении злоумышленник, задержанный на месте преступления, назвался Вятским мещанином Грязновым. Дознанием обнаружено, что имя его Русаков, родом он из Боровичей, Новгородской губернии; в последние два года слушал лекции в Горном институте; ему 21 год.

К 3 часам пополудни, на место катастрофы прибыли судебные власти, судебный следователь местного участка Ламанский и местный участковый товарищ прокурора Плющевский-Плющик. Следствие сосредоточено, главным образом, в руках судебного следователя по особо важным делам Книрима».

Вот сообщение корреспондента «Русских ведомостей»: «В два часа, после развода, побывав во дворце Екатерины Михайловны, государь в карете повернул вдоль Екатерининского канала. Близ Михайловского сада неизвестный бросил под экипаж разрывную бомбу; раздался страшный треск, раздробивший в соседних домах окна. Бомба ранила проходившего мальчика. Злоумышленник схвачен. Государь вышел из кареты; когда же садился вновь в экипаж, брошена была другая бомба. Государь ранен. Повреждена карета: задок у нее отбит».

«Московские ведомости» передают о катастрофе таким образом: «На Екатерининском канале, близ Конюшенного моста, под экипаж государя была брошена разрывная бомба. Карета была почти разрушена, один из конвойных казаков ранен. Государь вышел из разбитого экипажа и, осенив себя крестным знамением, спросил окружающих, не ранен ли кто из них.

В это время другой злодей бросил новый снаряд, и государь упал, обливаясь кровью. Следовавшие за Императорским экипажем, и некоторые другие подоспевшие к нему лица, бросились на помощь к раненому монарху и хотели на руках донести его до Зимнего дворца. Но так как этот способ был слишком медлен, Государя уложили в сани великого князя Михаила Николаевича и таким образом доставили во дворец.

Не прошло четверти часа, как вокруг дворца собралась масса публики. Государь наследник цесаревич и великий князь Михаил Николаевич, генералитет, иностранные послы и все имеющие приезд ко двору лица поспешили во дворец. Около четырех часов на балкон царского жилища вышел генерал-адъютант князь А. А. Суворов и возвестил стоявшему в безмолвии народу страшную весть о кончине государя императора Александра Николаевича, павшего от руки злодея».

Вот рассказ «Нового времени»: «После развода государь император, по обыкновению, отправился во дворец Екатерины Михайловны, где он кушал кофе. После этого государь приказал кучеру ехать в Зимний дворец. Карета, в которой сидел государь, направилась по Инженерной улице мимо Михайловского театра и свернула направо по набережной Екатерининского канала; шесть человек конвойных сопровождали ее; сзади в санях ехал полицеймейстер полковник Дворжицкий.

Путь лежал по узкой улице, составляемой садом великой княгини, огороженным каменным забором в рост человека, и решеткой Екатерининского канала. По улице шли и стояли несколько человек. Экипаж государя еще не доехал до так называемого Театрального моста, как раздался страшно сильный выстрел; лошади остановились. Дворжицкий подбежал к карете государя, задняя часть которой была сильно повреждена. Государь отворил дверцу кареты и вышел из нее, спрашивая, что случилось.

Взрыв разрывной бомбы брошенной в карету не причинил никакого вреда Государю; он увидел, что двое морских солдат держат человека рыжеватого с красным лицом. Злодея задержали на месте преступления, как только бросил он бомбу. Государь прямо направился к нему и спросил, как его зовут, тот назвал фамилию; затем государь сказал, чтобы показали ему место взрыва. Едва сделал он два-три шага вслед за Дворжицким, как новая бомба разорвалась под ногами государя. Падая, он только проговорил одно слово: ”Помогите“. Услышав взрыв, великий князь Михаил Николаевич поспешил из дворца великой княгини Екатерины Михайловны вслед за государем; он приехал в то время, когда облитого кровью государя положили в сани.