Чтение онлайн

– Совсем забыла, у них же траур, - огорченно пробормотала Хоакина.

Фернандо посмотрел на нее и чуть приподнял брови.

– Ты же не пойдешь сейчас переодеваться?

– Ну почему ты мне не напомнил?
–  расстроено буркнула Хоакина.

– Потому что весь день занимался безобразием, которое работники учинили в южном секторе, - устало прикрыл глаза Фернандо.
–  И сейчас бы с огромным удовольствием лег отдохнуть.

– Ты говоришь так, будто я виновата в проблемах на плантации, - неожиданно рассердилась Хоакина, впрочем, больше на себя, чем на мужа.
–  Мне жаль, что ты устал. Я позову Соле, все равно собиралась взять ее с собой.

– Я обещал, что помогу тебе, - сказал Фернандо, протягивая ей руку.
–  Соле нам совершенно ни к чему.

– Тебе, может, и нет, - не согласилась Хоакина, не спеша брать его под руку.
–  Но она соскучилась по знакомым, и я не смогла ей отказать. Соле, иди сюда! Нам пора!

– И по кому же она соскучилась?
–  в голосе Фернандо послышалась неприкрытая ирония.

– Здесь не принято брать с собой личную прислугу на ужин?
–  уточнила Хоакина, все еще не сдаваясь.

В гостиной появилась спешащая Соле, на голове которой красовался тюрбан, украшенный искусственным цветком, почти как у местных. С той лишь разницей, что он был неправильно замотан, и кусок ткани нависал у девушки над глазом, словно повязка пирата.

– Это еще зачем?
–  спросил Фернандо и рассмеялся.

Хоакина вздрогнула и взглянула на него. Она только что поняла, что ни разу с момента, как пришла в себя, не слышала, как муж смеется. Улыбку видела, и она ей даже нравилась, а вот смех услышала впервые. И надо признать, хохотал Фернандо очень заразительно. При этом на его щеках появлялись ямочки, глядя на которые Хоакина окончательно рассердилась и на веселящегося мужа, и на Соле в нелепом головном уборе, и на то, что сама забыла о трауре людей, к которым собралась в гости.

– Ну, довольно веселиться, - сказала она.
–  Соле, сними это и догоняй нас.

– Я всего лишь хотела не выделяться, - насупилась девушка, стаскивая тюрбан.

– В Хрустальном ручье есть прислуга из белых, - приглаживая волосы, сказал все еще улыбающийся Фернандо.
–  Кухарка и дворецкий точно, и вроде еще привратник.

Хоакина так удивилась, что без возражений взяла снова предложившего ей руку Фернандо под локоть и пробормотала:

– Я думала, Соле одна здесь такая.

– Немногие плантаторы могут позволить себе белую прислугу, - кивнул Фернандо, толкая дверь и пропуская Хоакину вперед.
–  Им положено платить больше, чем синекожим. Но дон Марсело был очень богат. Я слышал, что он переманил кухарку из ресторана в Буэнавентуре. И она уже тридцать лет в его доме.

– Почти член семьи, - заметила Хоакина.
–  Я читала, что после отмены рабства многие синекожие остались на тех же плантациях, где работали.

– Верно, - кивнул Фернандо.
–  Кроме тех, кто уехал, чтобы соединиться с родными. И тех, кто был достаточно смел, чтобы искать нанимателя по душе. Из Каттлей, тогда еще от деда, не уехал никто. А белая прислуга была только у его жены.

– А откуда родом твоя бабушка?
–  спросила Хоакина, шагая под руку с мужем так непринужденно, как будто делала это уже много лет.

– Из Дамнии, - словно нехотя ответил Фернандо и чуть оглянулся назад.
–  Но неважно. Скажи лучше, как тебе пришло в голову сделать из Соледад шпиона?

Хоакина тоже оглянулась и увидела, что служанка уже идет за ними, и ее волосы аккуратно уложены в привычный узел.

– Ничего подобного, - возмутилась Хоакина.
–  Я просто хотела, чтобы она поговорила со слугами. А для остальных я все еще плохо себя чувствую, и Соле нужна, чтобы вовремя подать шоковую соль.

– Сильно надеюсь, что она не понадобится, - с неодобрением сказал Фернандо.
–  Ты слишком активна для недавно выздоровевшего человека.

– Я не хочу, чтобы меня опять ударили или убили, - прямо ответила Хоакина.

Фернандо промолчал, судя по всему, сдержав тяжелый вздох.

Они уже вышли за пределы Каттлей и теперь двигались по дороге вдоль невысокого бревенчатого забора. Вокруг уже сгущались сумерки, и резкий стрекот дневных насекомых сменялся более тихим и загадочным приходящих им на смену ночных. С каждым шагом Хоакины и Фернандо наступала темнота и тут же отступала, прогоняемая светом зажигающихся то тут, то там электрических фонарей. И когда они приблизились к дому Хрустального ручья, то он уже тонул в ярком свете, напоминая сказочный замок.

– Какой огромный, - вырвалось у Хоакины.

– Приблизительно в три раза больше Каттлей. И еще здесь три этажа, - сказал Фернандо, чуть замедляя шаг, чтобы Хоакина прошла в распахнутые ворота.

– У моего дяди в поместье ворота гораздо скромнее, - заметила она, вертя головой, чтобы рассмотреть все это колониальное великолепие.
–  А он маркиз.

– Дон Марсело в наших краях был за особу королевской крови, - хмыкнул Фернандо, с улыбкой наблюдая за Хоакиной.

«Почему он сегодня улыбается, глядя на меня?
–  подумала она.
–  Наверное, я уже говорила все эти слова, но забыла».

– А теперь что?
–  спросила она вслух.
–  Король умер, да здравствует король?

– При них только это не скажи, - укоризненно глянул на нее Фернандо.
–  Хотя Феррейре может и понравится.

– Это племянник Хуан Мануэль?
–  уточнила Хоакина.
–  Сын доньи Терезы?

– Верно.

Ей показалось, что Фернандо чуть помрачнел, но они уже входили в широкую, отделанную позолоченной бронзой дверь, которую услужливо открыл перед ними высокий сухопарый пожилой дворецкий с безупречными манерами. Никакого сходства с Педро, вечно поправляющим небрежно сидящую на нем одежду и улыбающимся во весь рот.

Хоакина, чувствуя себя на приеме, по меньшей мере, у герцога, наблюдала, как дворецкий чинно принял у Фернандо шляпу и так же почтительно распахнул двери гостиной, предварительно указав смущенной Соле, где находится кухня.

– Добрый вечер, сеньор, сеньора. Приятно вас видеть. Вы вовремя, мы как раз собирались садиться за стол. Как вы себя чувствуйте, сеньора де Веласко? Надеюсь, полностью поправились?

Хоакина, ошеломленная ярким светом, льющимся из бесчисленных люстр на украшенном невероятной затейливости лепниной потолке, не сразу поняла, что обращаются к ней.

– О да, благодарю, мне гораздо лучше, сеньора… - она запнулась.

– Можете называть меня донья Тереза, - сказала невысокого роста женщина с пышными формами, одетая в черную, отделанную кружевами блузу и черную же старомодно пышную юбку.
–  И не волнуйтесь, дорогая. Мне не сложно познакомиться заново.

«А она милая, - решила про себя Хоакина.
–  Или умеет казаться таковой».

С мягких кресел и дивана, напоминающего корму корабля, встали несколько человек. Кармен, совершенно ослепительная в темно-бордовом наряде, слегка полноватый мужчина с залысинами, вероятно, ее муж, и молодой человек лет двадцати пяти, с густо напомаженными волосами, роскошными усами и надменным выражением лица. Впрочем, сейчас на нем сияла вежливая радушная улыбка. «Новый король, - подумала Хоакина, улыбаясь в ответ.
–  И я одна тут в светлом. Фернандо все же следовало предупредить меня».