Чтение онлайн

В своё прошлое, я невольно постоянно возвращаюсь в старческие годы, при этом душевно мучаюсь, но эффективного способа уберечь себя от самобичевания не придумал, хотя пытался. Да и зачем бесцельно бродить по кладбищу собственных иллюзий, когда знаешь, что прошлое не возвращается. А я брожу, что-то ищу, а что и сам не знаю. Однажды, после церковной службы, знакомая прихожанка, узнав от жены о моей беде, посоветовала мне читать десятую молитву ко Пресвятой Богородице, я попытался, но не помогло, хотя её малозаметное воздействие ощутил. Помню и повторяю, как заклинание эти строчки из молитвы:

Эти слова из молитвы проникновенны по воздействию и благодатным теплом согревают душу, но не спасают меня от лютых воспоминаний о моём прошлом, постоянно терзающих моё окаянное сердце. Но помнятся и другие слова о прошлом, что тот, кто не помнит своего прошлого у того нет и будущего. Жаль, что эти слова не для меня, восьмидесяти трёх летнего старика, инвалида 2-ой группы. Нет у меня будущего и уже не будет, из-за невольного ожидания костлявой старухи по имени смерть, которая неминуемо за мной в свой час придёт и без спросу навсегда заберёт с собой. И никто не посмеет её остановить, или удержать от роковой неизбежности, настигшей меня. Она неумолима при исполнении своего желания спровадить любого человека в пристигший смертный час, в царство небесное.

Сыновья: Андрюша и Коля с мамой 1964 г.

Андрюша и Коля. В 1970 г. Касноярск-13 в пионерлагере им. Карбышева г. Омска

Сын Андрей г. Нефтеюганск 2004 год

Андрей 2010 год г. Нефтеюганск

Хотел написать о своей срочной службе в армии с 1954 по 1957 годы, получилась бы солидная книга, но написал только рассказ про эти армейские годы, «Солдатский должок» и это посчитал достаточным.

– С тяжёлым чувством вспоминаю о срочной службе Андрея в армии. Призывался он в самый разгар дедовщины, когда в солдатских казармах в вечернюю пору не было ни одного офицера и начинался уголовный беспредел «дедов», издевающихся над вновь призванными солдатами, с незапамятной поры прозванных салагами. Солдатская казарма, с замершими в строю от страха салагами, походила на глумление уголовного сброда над ни в чём неповинными мальчишками, одетыми в военную форму. Издевались над ними деды жестоко, иногда забивали насмерть. Понимая, какая жестокая кара его может там постигнуть, я обратился к знакомому майору из городского военкомата, чтобы сына после призыва направили служить поближе к Тюмени, желательно в Свердловск, или Новосибирск, чтобы мы, родители, иногда могли его навещать. – Он пообещал и сказал, что моя просьба особой сложности для него не представляет. Какого же моё было удивление, когда сын в письме сообщил, что служит в железнодорожных войсках и его законопатили на север Хабаровского края на строительство железной дороги в таёжной глухомани, куда не ступала нога человека. Он писал, что первые месяцы службы были непривычно тяжёлыми для вновь призванных, их нередко донимали «деды», отбирали всё ценное, обшаривая карманы и тумбочки, забирая что им понравилось, а недовольных жестоко избивали. Андрею в общем – то повезло, что начальство его, каким-то, непостижимым образом, заметило и направило служить заместителем продовольственно-вещевой службы части, где он прилежно дослужил до дембеля и был награждён медалью «За строительство Байкало-Амурской магистрали». Мы были счастливы, что он вернулся домой живым и здоровым, да ещё с медалью на мундире с сержантскими погонами. Это было в его характере – быть в числе первых среди сверстников, занятых полезным делом. Неплохая черта для любого человека.

– Мы хорошо помним его мальчишкой, ласковым, добрым и доверчивым, очень подвижным и любопытным, с прекрасной памятью, потому он и учился в школе и университете легко, без проблем, чем нас всегда радовал. Конечно, высокая и ответственная должность, со специфическими полномочиями начальника отдела, а потом и заместителя по экономической безопасности на предприятии, заметно изменила его характер, отношение к людям и реальному восприятию российской действительности, без неуместного в его работе ура – патриотизма. – Нелёгкий путь прошёл Андрей на этой работе в дважды награждённым орденами Ленина производственном объединении Юганскнефтегазе, судьба которого в перестроечные годы круто изменилась, особенно в период грабительской приватизации. После ряда замысловатых реформаторских манипуляций он стал собственностью М. Ходорковского, и созданная им компании ЮКОС, бесславно закончившая свою деятельность, как и сам её владелец, но вдаваться в детали его деятельности я не намерен. Приведу лишь один любопытный факт о его отношении к своей собственности, компании Юганскнефтегазу и людям, которые в ней работали. Точно не помню в каком году это было, когда Нефтеюганск навестил Ходорковский и, как заботливый хозяин побывал на некоторых нефтепромыслах, буровых площадках и коротко пообщался с трудягами. На их вопрос почему зарплата в Сургутнефтегазе заметно выше нашей, он коротко бросил в ответ «не нравится – увольняйтесь, я китайцев привезу» и уехал, не слушая вдогонку вопросы рабочих. Признаемся, что россиянам в общем – то повезло, что российская власть решительно избавилась от такого опасного «патриота», иначе Нефтеюганский регион был бы заселён китайцами, а может и другие регионы России, где вольготно хозяйничал этот «патриот». Однако, не могу не сказать, что руководство ЮКОС высоко оценивало работу Андрея в занимаемой должности и наградило его тремя корпоративными орденами трёх степеней за его добросовестную и эффективную работу в борьбе с преступлениями в экономической сфере. Руководство же Роснефти не награждало его, какими-либо, орденами, но всегда ставило в пример другим профильным сотрудникам из дочерних компаний, а это о многом говорило и дорогого стоило, о его профессионализме и добросовестном отношении к работе, и он этим гордился. Мы, родители, тоже.

– Удивительно интересна и во многом загадочна судьба Юганскнефтегаза в период злополучной приватизации, ставшего собственностью, бывшего комсомольского инструктора одного из райкомов партии столицы Ходорковского, но писать об этом я не буду за неимением фактического материала. Тогда, в суматошные годы Ельцинского раздрая в российском взбаламученном обществе скоропостижно выдурел, как дурь-трава, воровской конгломерат, казавшийся несокрушимым бастионов в деградирующем государстве. Именно, в те годы, из его потаённой глубины и вылупились вертлявые в шулерских делах и скорые на язык новые хозяева предприятий в важнейших отраслях промышленности и начали диктовать правительству правила жизни по их воровским понятиям. Среди них особенной удалью и масштабом захвата государственной собственности и присвоения фантастической прибыли, ярко выделялся М. Ходорковский, ставший примером для всех участников возникшего конгломерата. Руководство страны их волчьими повадками в наживе любым способом было не на шутку встревожено и приняло решительные меры к их обузданию в экономической сфере и удаление из властных структур. Одного из лидеров воровского конгломерата М. Ходорковского по приговору суда отправили «топтать» зону на девять лет, приговор вступил в законную силу и комментировать его нет оснований. Трое остальных заблаговременно умотались за рубеж. Один оказался в Англии, там и с гинул, другой навсегда осел в Израиле, на своей обетованной родине. Четвёртый откупился «заработанным» капиталом в смутное время и тоже причалил к английскому берегу и перед глазами россиян, почти, не маячит. Живёт на вид скромно, но в своё полное удовольствие. О них у нас много писали и воздержусь о них писать, повторяя уже известное. остановлюсь. Однако, напомню вот о чём. В НК «Сургутнефтегазе», что в 80-ти км. от Нефтеюганска системного воровства нефти, связанного с убийствами чиновников разного уровня в те, суматошные, годы не наблюдалось, не слышно и сейчас. Есть повод для сравнения и размышления о моральном и деловом отношении руководителей этих компаний к своим должностным обязанностям. Выводы от их сравнения резко контрастные, не в пользу руководителя НК Юганскнефьтегаза.

Дальше напишу воспоминания, интересные на мой взгляд, об одном сотруднике Юганскнефтегаза, запомнившегося мне своей необычной судьбой, характерные для того времени. В ту далёкую пору я работал в Нефтеюганском аэропорту на беспокойной и ответственной должности и мой кабинет находился в его здании и был на виду, как у пассажиров, так и лётноого состава. Помню, как из столицы одной южной республики, уже не помню какой, доставляли вахтовиков на самолёте АН-24 и его командиром был сравнительно молодой мужчина, прекрасной внешности со странной фамилией Люксемэн, (фамилия изменена) которая мне показалась неправильной, будто нарочно придуманной. Но не ошибусь, если скажу, что правильных и неправильных фамилий не бывает, их названия уходят своими корнями в непроглядный мрак далёкого прошлого и не очень далёкого, которое нам недоступно. И я, как мне показалось, довольно легко разгадал смысл его фамилии, в нашем обывательском понимании. Известно, что английское слово МЭН переводится, как мужчина, а слово ЛЮКС означает высшее качество чего-то, гласная же буква Е является соединительной. Таким образом, без всякой заморочки его фамилия выглядит правильной и понятной каждому и без преувеличения можно сказать, что она в моём переводе означала люксовский мужчина, или мужчина люкс, что одно и тоже. И действительно, Люксемэн полностью соответствовал своей прекрасной внешностью своей фамилии, на которую любой человек обратил бы внимание, особенно женщины. Без сомнения, раздумывал я, что стройный брюнет, чуть выше среднего роста, сразил бы наповал любую из них, на которую положил бы свой пристальный огненный взгляд и мигом сокрушил бы её непрочный суверенитет. В подтверждение моего мнения о нём, знакомая по работе женщина, увидев его, подошла ко мне и, кивнув на него сказала, будто пожаловалась: «А красивый зараза» и, тяжело вздохнув, обиженно поджала подрагивающие губы, с сожалением покивала головой и торопливо от меня отошла, будто застеснялась своей откровенности. Но дело не в его внешности, а в дальнейшей судьбе этого незаурядного человека. Не зря говорят: внешность на время, душа навсегда. О его внешности сказано достаточно, а о душе, пока, ни слова. И это понятно, чужая душа потёмки и трудно в ней что-то рассмотреть, взглянув лишь мельком, но мне и это не доступно и судить о его душе могу лишь по его делам, о которых немного осведомлён. Согласимся, что командир воздушного судна, не важно военного или гражданского, должен обладать безупречным здоровьем и конечно зрением, мгновенной реакцией на неожиданное изменение режима полёта и быстро принимать верное решение для исправления обнаруженной неисправности в самолёте. Всеми этими качествами в полной мере обладал Люксемэн. Более того, летая на эшелоне семи, или восьми тысяч метров над землёй он – каким-то непостижимым образом, умудрился разглядеть, что крупной нефтяной компанией в этом северном городе управляют его соплеменники в лице генерального директора и одного из его заместителей и навострился их навестить. Встретили они его, видимо, радушно, но какой разговор между ними состоялся никому неизвестно, но вскоре Люксемэн сменил кресло командира экипажа АН-24 на кресло солидного чиновника этой компании и взлетел на такую высоту, которая была недоступна названному типу самолёта, на котором он летал. Он стал директором крупного ведомственного санатория, чуть недостроенного, на территории западной Украины, недалеко от города Ивано-Франковска, на строительство которого были вбуханы руководством этой компании немалые денежные средства. Не знаю и не буду писать сумел ли достроить новоявленный директор, вверенный ему санаторий и как руководил его коллективом, об этом наверняка знает только узкий круг из числа руководителей этой нефтяной компании.

– К счастью, или к несчастью может сказать только Люксемэн и его покровители, но нашу кипучую державу начало лихорадить опасными потрясениями во всех сферах жизни, особенно, с её неприкрытым разграблением, начавшейся приватизацией и последовавшим распадом страны Советов. Также неизвестно в чью собственность перекочевал этот санаторий, волею судьбы оказавшийся на территории Незалежной, и к чьим ловким рукам прикипел полученный немалый навар за его передачу, или продажу, догадаться не трудно. Только предполагаю, что наш герой вернулся к своим покровителям довольно состоятельным человеком, о других фигурантах моих воспоминаний умолчу за неимением достоверной информации. В скором времени он, благодаря своим покровителям, успешно трудился в компании ЮКОС и смею предполагать на высокой должности с приличным жалованьем, так как с комфортом жил в столице, не обременяя её казну. Вскоре до меня дошёл слух, что после неустанного труда в выше названной компании, он решил вернуться на обетованную родину, но там, видимо, его не поняли, не оказали ожидаемого радушия, и он принял верное решение вернуться обратно в российский Клондайк, сказочно озолотивший за короткое время некоторых его соплеменников, которых мы до сих пор помним по фамилиям. Надо учитывать, что, будучи в прошлом командиром воздушного судна, он не утратил необходимых ему профессиональных качеств и на земле, а именно в мгновенной реакции и принятия верных решений в изменившейся жизненной ситуации. По-хорошему позавидуем его таланту комфортно устраивать свою жизнь в российской действительности, но большинство из россиян такими способностями не обладают и способны лишь завидовать, или ненавидеть подобным счастливчиков. Грех очевидный, но без грешников, как говорят, не бывает и праведников. Истина бесспорная.

– Как стали для меня тяжелы и мучительны в последнее время бессонные ночи, когда беспрестанно ворочаюсь с одного бока на другой, пытаясь уснуть и так до утра. А в уставшей голове несётся хаос воспоминаний о прошлой жизни, будто кадры кинохроники мелькают в моей памяти, и укорота этому хаосу найти не в силах. Иногда, мысленно себе приказываю ни о чём не думать и на несколько минут это удаётся, но помимо моей воли снова включается моя «думалка» и хаос воспоминаний, мучающий меня, продолжается. Утром встаю с тяжёлой уставшей головой, почти обессиленный бессонницей, свет белый не мил от наступившего дня. С трудом заставляю себя сесть за письменный стол и работать над книгой. Тяжело она мне даётся, как никакая другая, ранее написанная. Моих сил для работы над книгой с утра хватает, примерно часа на два, затем делаю перерыв. Проще говоря меняю своё занятие на приятный для меня отдых. Я слушаю русские романсы и народные песни в исполнении моего любимого артиста, прекрасного исполнителя этого жанра Бориса Штоколова, ленинградца и, будто на крыльях улетаю ввысь, и в свободном парении с изумлением смотрю на нашу российскую землю, её поля, леса и бесчисленные реки и озёра и думаю, да какая же она у нас красивая и приветливая, будто создана только для счастливой жизни и забываю обо всём на свете. Особенно я полюбил песню в его исполнении, «Жалобно стонет ветер осенний» и её слушаю, когда устаю от работы. Признаюсь, впервые услышав эту песню в его исполнении, я чуть не заплакал, так она меня всего пронзила своим очарованием, будто проникла во все закоулки моей души, глубоко растрогала, взволновала, разбудила во мне, почти угасшие чувства, что стала моим спасением от тягот наступившего дня. Спасибо и низкий ему поклон, что он был, что жил в наше время и, хотя его сегодня нет, но есть его колдовские романсы и песни в его восхитительном исполнении, они живут и долго будут с нами жить, скрашивая серые будни, делая нас духовно богаче и человечней.

– Не хотелось мне писать воспоминания о том позорном вечере и проявленной к Борису Евдокимовичу чёрной неблагодарности моих земляков из Нефтеюганска, при его выступлении в этом городе, но подумал, что после издания книги, об этом придётся жалеть, и решился написать. Случилось это, кажется, в середине восьмидесятых прошлого века, год не помню, в зимний холодный вечер. Я тогда жил в небольшом городке Пытьяхе, что в пятидесяти километрах от Нефтеюганска, и пока мы с женой добирались до города, к сожалению, опоздали на несколько минут и цветов купить не смогли, их здесь в зимнюю пору, да ещё вечером, не было. Концерт был великолепным, и зрители благодарили артиста после каждого исполненного номера, пусть не продолжительными и оглушительными аплодисментами, но дружными. Я первый и последний раз вживую видел своего кумира и наслаждался его великолепным исполнением романсов и песен и внимательно, с интересом всматривался в его движения на сцене и выражения мужественного лица этого замечательного артиста, покорившего меня своим талантом значительно раньше. Да вот беда. После окончания концерта меня охватил стыд и возмущение, что никто из зрителей, в знак благодарности, как обычно бывает в подобных случаях, не подарил артисту ни одного цветочка, не додумалась до привычного этикета и городская администрация, организовавшая этот концерт, а такая возможность у них была. Ведь у нефтяников в пригороде имелась теплица, в которой выращивали не только цветы, но и помидоры с огурцами и другую зелень, так необходимую населению города в этой северной местности. Подавленным и огорчённым, проявленным неуважением к знаменитому артисту, выходил я из зала, опустив голову, стараясь не смотреть в лица зрителей и всю обратную дорогу мы с женой с возмущением обсуждали случившийся казус и потом, каждый раз, вспоминая об этом, нас охватывал стыд, и я мысленно просил Бориса Евдокимовича простить нас всех за проявленное к нему невежество. Раздумывая о том концерте, мне иногда казалось, что в зрительном зале в тот вечер сидели одни карлики, а со сцены, будто великан-чародей, да так оно и было, пытался своим проникновенным голосом донести в их души человечность, сделать их нормальными людьми, но не до всех карликов это дошло и принесло им пользу. Не знаю, были ли подобные огорчительные случаи в творческой судьбе Бориса Евдокимовича, но хочется надеяться, что не было.

– Чем будут заняты пенсионерские будни моего сына я не знаю, но тревога за его дальнейшую жизнь меня по-прежнему не покидает, так как я хорошо понимаю, что от безделья мужчины, в таких случаях, зачастую тянутся к бутылке, не замечая, как становятся хроническими алкоголикам и мучительной бедой для своей семьи. Ведь путь к этой тяжкой болезни добровольный и лёгкий, но неизбежно кончается их падением в бездну от алкогольного дурмана, лишившего их здравомыслия. Из этой пропасти выбираются немногие, остальные в мучениях умирают от беспробудного пьянства, позорной для мужчины смертью. Добровольно из них, как правило, никто лечиться не хочет, а принудительное лечение по решению суда наши демократы отменили, посчитали это ограничением свободы личности в демократической России. Эта дикая бредятина в голове не умещается. И мне вспомнились, бывшие ЛТП по принудительному лечению алкоголиков по приговору суда в советское время, но мои воспоминания не очень приятны, со слов моего приятеля, не раз лечившегося в этом заведении. Он был моим напарником по рыбалке, с которым я более пяти лет ездил на своей машине рыбачить, и слушал дорогой его досадливо насмешливый рассказ о себе, как он принудительно лечился от хронического алкоголизма в ЛТП по приговору суда семь раз, а толку от лечения никакого. Как был алкоголиком, так им и остался. Дело в том, что в этом важном и нужном деле проявилась наша привычная русская показуха, безответственность и как следствие безнаказанность работников этого заведения за порученное дело. И, если в нашей гражданской жизни, ныне относительно благополучной, эти недостатки за суматохой других дел и разных событий не так видны, то там, за глухим забором и колючей проволокой, они издевательским образом уродуют человеческое сознание, а значит калечат и наносят ещё больший вред тяжко больным людям. Дело в том, рассказывал он, что эти «пациенты» там пьют не меньше, чем на воле и спиртное достают очень просто. Стоит любому алкашу вечером уплатить энную сумму надзирателю и проноси в зону хоть ящик спиртного. Да неужели об этом не знали руководители этого лечебного заведения? Если не знали, то не соответствовали занимаемой должности, а если знали и не принимали нужных мер, то совершали умышленное преступление и заслуживали строгого наказания. Что любопытно, каждое утро, приходя на работу, врачи и воспитатели принимались усердно перевоспитывать и старательно лечить своих «пациентов», а поздно вечером они были пьяными, иногда в стельку.