Чтение онлайн

Если Хурт и был удивлён, виду не подал. Рабский ошейник хоть и бутафория, но вот бластеры на поясах охраны — нет.

Открыв двери в на вид даже уютненькую спальню, неуловимо напоминавшую номер не самого дешевого отеля, девушка пропустила мужчину вперёд, и лишь затем вошла сама.

Пенелопа захлопнула дверь, позакрывала на ней все замочки — цепочки — защёлки, и сама потом привалилась спиной к двери.

— Боишься, что сбегу от тебя, девочка? — хохотнул убийца.

— Нет, — Пеппи нервно облизнулась. — Хотя ты можешь. Или сделаешь так, что я сама захочу сбежать. А так я просто не успею это все открыть, и ты меня остановишь.

— Девочка моя, — продолжал веселиться Хурт. — Думаешь, если я решу тебя напугать, то стану останавливать?

— Ага, — Пеппи шагнула к нему. — Думаю. То есть, не думаю. Я вообще не хочу думать. У нас ты есть, чтобы думать.

— Да? — Хурт заинтересованно притянул её, проверяя наличие бюстгалтера. — Я знаю, что ты умная девочка, но ты продолжаешь меня удивлять.

— Я стараюсь, — как можно преданнее заглядывая мужчине в глаза, прошептала девушка и, высунув кончик языка, демонстративно медленно провела им по верхней губе.

— Провокаторша, — выдохнул Хурт и сам начал облизывать её губы.

Пенелопу потряхивало. Сказать, что она боялась, было бы даже не преувеличением, это было бы ложью. Её просто скручивало от страха, особенно после откровений Гвен про первый раз. И про боль, и про мужа, хозяйничающего в травмированном месте, и про кровотечения. Да и на рабов и игры с ними она насмотрелась достаточно, чтобы к вожделению и похоти, вполне нормальных в её возрасте и при её положении, примешивалось отвращение.

Накрутив себя насчет первого раза и близости в принципе, она была немало удивлена, если не шокирована, своей реакцией на наказание Хурта. То, что на балконе. Несмотря на уязвлённую гордость, непринятие и необходимость подчиниться — противно ей не было. Вот совсем. И попроси, (ну, в его случае — скорее потребуй), Хурт этого снова — она бы, не раздумывая, согласилась. Даже не выкобениваясь.

Поэтому — да, уж если решила избавиться от девственности — лучше уж с ним.

Только вот Хурт с этим не спешил, находя каждый раз отмазки, одна глупее другой. То он зол и, видите ли, боль ей причинить не хочет (как будто этого можно вообще избежать!), то, после крематория, у них обоих адреналин зашкаливает, и он не сможет всё контролировать (а что там в принципе контролировать-то можно?), то времени мало, и она разогреться не успеет (она ему что — рагу?). Чем бесил неимоверно.

Азарт, с которым Пеппи начала охоту на такого необъяснимо целомудренного убийцу, на какое-то время даже затмил её страхи. Которые, тем не менее, вернулись, едва она защёлкнула последний замок на этой чёртовой двери в комнатке для свиданий с выигравшими гладиаторами и заплатившими за время с ними дамами. Ну, преимущественно — дамами.

О-о да, страхи вернулись. Ещё как — со всеми своими сородичами в качестве группы поддержки.

Хурт, с явным наслаждением не столько целовавший, сколько действительно вылизывавший её лицо, явно это понимал.

— Боишься, девочка? — спросил он, не отрываясь от основного занятия.

— До усрачки, — не сдержалась Пеппи, но тут же осеклась, почувствовав привкус мыла во рту. — Извини.

— Извиняю. Ты стараешься, молодец. Чего именно ты боишься? — его язык спустился ниже, дразня шею и чувствительное место за ушком.

— Ну как — чего? Тебя. Ну, не всего. Ну, в смысле, его. То есть, он тоже — ты, но не весь. В смысле, не весь ты — он…

— Пеппи, остановись. Я тебя понял. Расслабься, его пока в тебе не будет.

— В смысле?! — опешила Пеппи и даже отстранилась. — Ты опять меня продинамишь?! Я что, совсем тебе не нравлюсь? Я же так старалась!

— Глупенькая моя девочка, — Хурт снова притянул к себе насупившуюся девушку, а потом просто подхватил, уселся на кровать и посадил её на свои бёдра. Или не совсем на бёдра. Пеппи тут же ощутила твёрдость того, на что именно он её усадил.

— Прочувствовала, как сильно ты мне не нравишься? Это достаточно полный ответ на твой вопрос? — он дождался, когда покрасневшая, от чего её веснушки стали ещё заметнее, Пеппи кивнула, и продолжил.

— И нет, не продинамлю. Сегодня, сейчас ты станешь женщиной. Моей женщиной.

Пенелопа всё же снова, совсем немного, отклонилась от него и вопросительно уставилась ему в глаза. Глаз. У неё как-то не получалось смотреть ему сразу в оба глаза. Тот, который так сексуально вспыхивал красным, притягивал всегда намного больше. Это заводило.

Передумав спрашивать, как именно она, по его мнению, станет женщиной, да ещё и его женщиной, если он не собирается засовывать в неё свой член, она облизнулась и поёрзала на нём. А потом, неожиданно для себя, подалась к мужчине и лизнула в щёку, пройдясь языком до самого глаза, мазнула им по веку и так же, не отрываясь, провела вдоль брови. Хурт хмыкнул и перекинул её на кровать, умело стаскивая шортики вместе с кружевной тряпочкой, прикидывавшейся трусиками.

— Молодец, девочка, — его палец проскользнул у неё между ног, размазывая по нижним губкам выступившую смазку. — Вижу, ты тоже меня очень хочешь.

Он перекинул её маечку через голову, а потом как-то быстро, до странного быстро разделся сам. Пеппи зажмурилась.

— Если тебе так легче — можешь не смотреть, — прошептал нависший над ней мужчина, решивший, что напугал её своими шрамами. Нужно было убавить освещение. Впрочем, его это ничуть не остановит. Она сама этого хотела.

— Да, Хурт, — хрипло пробормотала открывшая глаза Пеппи, высвобождая руки из собственной майки и проводя ими по его груди. — Ты такой большой и сильный, а я такая маленькая… И я тебя боюсь… И хочу.

— Я вижу, девочка. А теперь расслабься.

И Пеппи послушалась. Вот что-что, а расслабиться она себе не позволяла довольно долго. Четыре года. Четыре года она постоянно находилась в напряжении, после смерти единственного человека, на которого могла положиться, за кем могла спрятаться. Отца.

Но теперь у неё появился Хурт. Ну или она у него появилась, хотя сейчас это не принципиально. Но с ним — девушка это и вправду чувствовала — она сможет расслабиться. Не как с папой, нет. Как с надёжным мужчиной.

Его ловкий язык играл с её грудью, дразня давно затвердевшие соски, а между ног хозяйничали умелые пальцы. Она выгнулась и застонала, когда один проник внутрь, мягко надавливая на стенки влагалища, расширяя её, заставляя их пульсировать.

Новые ощущения дарили головокружение, кровь пульсировала в висках, видимо, не сумев решить, куда ей устремиться в первую очередь — то ли к обласканной груди, то ли в низ живота… Было очень приятно и совсем не страшно. Очень… приятно… но мало.

Пеппи задвигала бёдрами, приподнимая таз и пытаясь насадиться поглубже на пальцы своего мужчины, которых в ней уже было явно больше одного, но, сместившись, почувствовала дискомфорт. Внутри что-то словно натянулось, мешая получать удовольствие, внося диссонанс в такие классные и непривычные ощущения.