Чтение онлайн

— Все, завод кончился? — насмешливо спрашивает Джош. — Жаль. Посуду вымой.

Это указание ей понятно, посуду в доме рроу Кирау она мыла не раз. И даже почти ничего не разбивала при этом. Ничего сложного: открыть воду, намылить, сполоснуть.

— Ты совсем дура? — с недоумением спрашивает квантр. — Есть же очиститель!

Он вырывает у нее тарелку, открывает маленький ящичек под раковиной, закидывает туда всю грязную посуду со стола и закрывает. Саманта тихо отвечает:

— Но вы велели вымыть, а не поставить в очиститель!

— А если я прикажу из окна выпрыгнуть? — и тут же понимает — выпрыгнет. Она обязана выполнить его приказание. Знать бы наверняка, что она все осознает, он бы еще как приказал! Но издеваться над одурманенным человеком — не вариант. Во всяком случае она начала разговаривать, и имя его вспомнила — уже прогресс. И от ошейника ее больше не колбасит, а значит, он правильно разобрался с настройками.

— В общем, так, — щурился он. — Когда я дома — будешь ходить голой. Когда меня нет — как хочешь. И спать будешь тоже со мной в одной кровати, как и положено послушной супруге.

Хоть какая-то месть! А то глупо получается — она его кинула, утащив, между прочим, кредитную карту, а он слюни распустил и жалеет ее. Может, некоторое превосходство его успокоит.

— Да, хозяин, — шепчет девушка, опуская голову.

— И называй меня не хозяином, а любимым! — совсем расходится Джош. — Понятно?

— Да, хозя… любимый.

— Прекрасно. А теперь иди в постель и жди меня там, а я в душ. А хотя… помой меня, Саманта.

— Да, любимый.

Он морщится, но ничего не говорит — сам приказал. А потом идет в ванную, раздевается и вручает ей гель. Ванные здесь крутые: можно настроить воду так, что она падает сверху, как дождь. Ему нравится этот режим. Тонкие девичьи пальчики скользят по намыленному телу, лаская, ноготки чуть царапают кожу. Джош поворачивается к стене, чтобы хоть немного скрыть от нее возбуждение и приказывает вымыть спину. Ему приходится упираться в стену обеими руками, чтобы устоять на ногах, когда эта мелкая чертовка начинает мылить хвост, а особенно место, где он переходит в тело. Его ведет, а она, словно издеваясь, тянет за него, трет, щекочет… а потом намыливает бока и, обнимая его, проводит руками по животу, опускаясь к готовому к бою члену.

Саманта не понимает, что с ней творится. Ей нравится его дразнить, нравится, что он вздрагивает под ее пальцами. Тело мужчины ей знакомо, она словно играет с ним в привычную игру. Хвост обвивается вокруг ее ноги, поднимаясь все выше по внутренней части бедра, а она, вместо того чтобы возмутиться, только немного расставляет ноги, ожидая, что он поднимется еще выше, туда, где уже горячо и мокро отнюдь не от воды. Ее тело словно предает ее. Хвост же не обманывает. Он скользит по промежности, лаская, а потом поднимается выше, к анусу, и слегка толкается туда. Жалобный всхлип вырывается у нее из груди, а она даже рот зажать не может, потому что руки у нее сами собой ласкают мужской орган.

— Вон пошла, — хрипло командует Джош. — Иначе я за себя не ручаюсь.

Но она не хочет идти вон! Она хочет, чтобы он приказал совсем другое.

— Вон! — срывается на крик квантр, и девушка, как ошпаренная, отскакивает и выбегает из ванной.

Джош со стоном прижимается лбом к стене. Его реакция объяснима. С тех пор, как жена его кинула, он не хотел иметь ничего общего с женщинами. То есть, разумеется, он отметил годовщину ее побега в борделе, и здорово так отметил, но это всё было не то. С ней всегда было по-другому. К тому же эта самая годовщина была больше месяца назад, а потом он был то в полетах, то на переговорах. Не до женщин было. А уж на Мекроусау он и вовсе не думал… Резким хлопком он переключил температуру душа, подставляя лицо и плечи под ледяные струи. Это не помогало. Он все еще ощущал на своем теле ее руки.

Искушение вернуть ее и продолжить начатое было столь острым, что квантр, сжимая зубы, обхватил ладонью до предела возбужденный член и, закрыв глаза, довольно быстро довел себя до разрядки. Он не занимался этой ерундой с тех пор, как улетел учиться в университет.

— Ненавижу, — процедил он сквозь зубы, сам не понимая, кого он ненавидит — себя, ее или весь мир в целом, и потянулся за полотенцем.

Вид мокрой и испуганной Саманты, ждущей его за дверью, его взбесил еще больше. Но он же мужчина, причем военный. С каких пор он до такой степени теряет над собой контроль, что позволяет себе срываться на женщине? Это, в конце концов, непрофессионально. Поэтому он просто бурчит:

— Иди вытрись и в постель, — а сам натягивает трусы и падает плашмя на кровать.

Пожалуй, пора это заканчивать. Как минимум, позволить ей одеться. А лучше бы вообще отправить ее на Квантр первым же транспортником, пусть Кэт разбирается. Хотя нет, нельзя так с рабами. Да и не безопасно. Да-да, небезопасно. И поэтому он ее никуда не отпустит.

Кровать рядом проминается.

— Спи, — командует Джош, не поднимая головы, а сам прислушивается к ее дыханию.

Только потом, убедившись, что она уснула, он осторожно перебирает влажные пряди, вспоминая то время, когда они вот так же спали в одной кровати — голые, утомленные и счастливые. Да когда всё это кончится? Он отбрасывает ее волосы, будто ядовитую змею, и поворачивается спиной.

Саманта просыпается первой и не может понять, почему она спит на кровати, прижатая к подушке мужской рукой, да еще хвост обвивает ее бедро, которое фривольно закинуто на ногу хозяина. Сегодня ей легче. В голове почти нет тумана, она ясно осознает, где находится и помнит все события вчерашнего дня. Осторожно высвобождаясь из объятий, она внимательно разглядывает мужчину. Да, он ей знаком. Близко. Он… голова взрывается болью. Ладно, не сейчас. В любом случае, она чувствует себя намного свободнее, чем вчера, хотя пальцы натыкаются на ненавистный ошейник.

Она рабыня, но не как раньше. Можно встать, прошлепать в ванную, умыться и почистить зубы найденной в шкафу зубной щеткой. Пару дней назад она ни за что бы не решилась шариться по ящикам, но теперь это не вызывало в ней никакого отторжения. Пластиковая расческа Джошем явно не использовалась. Он военный, стрижется совсем коротко. Расчесывать кудри такой совсем неудобно, хочется ругаться и хныкать.

— Давай я, — раздается за ее спиной, и она подпрыгивает от неожиданности.

Сонный, трущий глаза Джош забирает из ее ослабевших рук расческу и явно со знанием дела приводит ее шевелюру в порядок, разбирая по прядкам. Кажется, он делает это не в первый раз. Напоследок он запускает пальцы в длинные золотистые волосы, легко массируя голову, и Саманту пронзает острое чувство узнавания. Все это уже было. Вот только когда?

— Чайник поставить сможешь? — спрашивает он, нехотя отпуская ее. — А лучше кофе свари мне. Я знаю, ты умеешь. Здесь нет консоли для заказа, так что придется ручками.

Девушка кивает и выходит, оставляя мужчину недоумевать, какого черта он вообще ее расчесывал?

Она делает все на автомате: находит подходящую емкость с длинной ручкой, не думая ни о чем, достает с полки упаковку кофе, наливает воды, ставит на вспыхивающую холодным белым цветом панель. Дожидается, пока на поверхности появляется плотная пена, снимает, наливает, добавляет сахар, сливки и карамельный сироп. Джош любит сладкое. Ему можно — он много двигается и вообще сильный. А Саманте не стоит, она от кофе совсем дурная становится, почище, чем от алкоголя. Ставит большую чашку на стол, встает рядом, опустив голову и сцепив руки перед собой.

Джош внимательно смотрит на прозрачную столешницу и медленно заливается краской, у него даже уши пылают.

Год назад. Квадрат Х-Бетта-2

Яркий свет слепил глаза даже через закрытые веки. Последнее, что он помнил — огненную вспышку. Видимо, глаза пострадали. Ну, глаз, как минимум. Или… или он в раю. Или в чистилище. Представить, что он может быть в местах гораздо более жарких и пахнущих серой, Хурт Вагнер даже не мог. Кто угодно, только не он.