Чтение онлайн

Она совсем замкнулась в себе.

Перевелась в местную школу искусств, в Чарльстоне. Стала жить одна. Начала покуривать травку и пристрастилась к алкоголю. Соглашалась на свидания с каждым, кто уделял ей хоть каплю внимания. Маялась от безделья, стремилась к саморазрушению, прогуливала уроки.

В конце концов, когда она приехала домой к родителям на Рождество, то поняла, что больше не может всего этого выносить.

Она хотела исчезнуть.

Хотела, что все вокруг исчезло.

Она лежала в кровати. Бесшумно. Выжидая.

В тот момент ей казалось, что жизнь не стоит того, чтобы продолжать за нее бороться.

— Я всегда стараюсь взвешивать все плюсы и минусы, — объясняет она, подтянув колени к груди. — И на тот момент минусов набралось намного больше.

Так что она принялась планировать, как именно покончит с собой. Всерьез приготовилась расстаться с жизнью.

Но ее мама что-то заподозрила, она волновалась за дочь.

— Она всю свою чертову жизнь в отрицании живет, — говорит мне Сью Эллен, — но тут уж даже она не могла не заметить, что со мной творится.

Мама Сью Эллен смогла убедить ее обратиться к врачу. А врач в свою очередь заявил, что ей необходимо долгосрочное лечение. Сперва Сью Эллен и ее мама отринули эту идею, но дела у Сью Эллен шли все хуже и хуже. Ей никакие другие варианты и идеи в голову не приходили. Она была в отчаянии. У нее ничего не осталось. И в конце концов, она согласилась. Сказала «да» врачам, сказала «да» матери, решила дать жизни еще один шанс. Ей подумалось, что хуже-то все равно уже не будет.

Две недели спустя она села на самолет, летящий рейсом до Феникса. И вот теперь она здесь — раскачивается туда-сюда сидя рядом со мной на камнях.

Девчонка из Чарльстона, Южная Каролина.

Я вспомнил кое-что, что однажды написал о Зельде: пару строчек из короткого рассказа, который никому не показывал. Я написал, что моей главной сексуальной фантазией о ней является та, где я просто обнимаю ее, пока она плачет. Я хотел быть рядом с ней в этот момент.

Но сейчас у меня не осталось ничего кроме моих слов.

Они, конечно, бессмысленны, но я все равно их произношу.

— Мне очень жаль, — говорю я, — Бля… Люди такие мудаки, верно? А мы с тобой слишком уж чувствительные, у нас как будто все ощущения в разы острее, чем у нормальных людей. Понимаешь, что я имею в виду?

Она кивает, крепко прижав колени к груди.

— И, слушай, — говорю я ей, — стыдиться тут нечего. Я не хочу тебе мозг взорвать или типа того, но когда я был моложе, то зарабатывал проституцией… понимаешь? И я ни с кем не могу об этом поговорить, черт возьми. Потому что я проституцией не ради денег занимался. То есть, да, конечно, я был нищим и спал в парке, так что деваться было особо некуда. Но, знаешь, все равно, в первую очередь я делал это не ради денег, а потому что хотел почувствовать, что чего-то да стою. Типа если найдутся парни, которые захотят со мной спать и даже будут готовы платить за это, то может быть, я почувствую себя красивым или уверенность в себе появится. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. Я себя только сильнее возненавидел. К тому же, меня избили и изнасиловали. После этого я очнулся в отделении скорой помощи. И мне все время было страшно, понимаешь, чертовски страшно.

Голос внезапно срывается.

Я громко сглатываю.

— Блин, извини, — говорю я ей. — Не хотел на тебя все это вываливать. Я просто пытаюсь сказать, что, хоть это и прозвучит банально, ты не одна. И еще я должен сказать, что правда верю в здешние методики лечения. И, ну, я просто очень рад, что ты сюда попала. И, гм, я очень рад нашему знакомству. Я чувствую, что между нами существует связь. А теперь мне на самом деле пора бы заткнуться. Рановато делать такие громкие заявления. Я не совсем понимаю, о чем вообще говорю.

Слава Богу, Сью Эллен смеется.

Громко сморкается. Вытирает слезы тыльной стороной ладони.

— Не извиняйся, — отвечает она, — я это ценю. Честно.

Она снова смеется.

— В смысле, спасибо тебе. Я, эм, тоже рада, что ты здесь. Правда.

Теперь моя очередь смеяться.

— Ладно, хватит об этом, — говорю я ей. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном?

— Ага, — соглашается она. — Давай о приятном.

Она поднимается с земли, оборачивается и смотрит на меня.

— Пойдем? — спрашивает она.

Я киваю.

Наши глаза встречаются.

Я говорю себе, что она — именно то, чего я хочу. В смысле, я уверен, что это отличная идея.

У нас все получится.

Вместе мы точно справимся.

И все будет хорошо.

Глава седьмая

Стоит открыть дверь, и в домик тут же врывается холод, который как будто все это время рвался сюда, отчаянно стремился разбить окна — сорвать рамы с петель — явиться и утопить нас всех в ледяных морях, в волнах снега. Можно вообразить, что нашего маленького мирка внутри дома существовать вовсе не должно.

Я захлопываю дверь снаружи, поплотнее укутываюсь в куртку и бреду, оставляя следы на грязном снегу, в курилку. Там собралась целая куча пациентов и все почему-то обсуждают, до чего это ужасный праздник — Рождество.

Мы покуриваем сигареты, повернувшись к стене, прячась под небольшим деревянным навесом.

Сью Эллен сидит скрестив ноги, раскачивается взад-вперед и делает слишком большие затяжки, словно девчонка-подросток.

— Думаю, мое прошлое Рождество записано в какой-то книге как одно из худших празднований Рождества за всю историю существования этого праздника, — говорит она, выдыхая воздух через большое дымное «О», которое только что создала.

Она решает рассказать нам эту историю и первым делом сообщает, что родилась в большой семье и что ее двоюродная сестра Лили, которой двадцать пять лет, объявила во время рождественского ужина, что она уже на седьмом месяце беременности. По словам Сью Эллен, Лили забеременела только потому что боялась, что ее бросит безработный ленивый козел-бойфренд. Козел согласился жениться на ней, но у них совсем не было денег и им негде было жить. А помимо этого, как будто мало было поводов для громкого скандала, брат Сью Эллен явился на ужин вдрызг пьяным и продолжил напиваться. Он начал орать на всех, выкрикивать непристойности, заявлять, что присутствующие его ненавидят — а потом выбежал из дома, прыгнул в машину и свалил на ней в неизвестные дали, предварительно проехавшись по лужайке.

Двадцать минут спустя им позвонили из полиции. Брат Сью Эллен попал за решетку после того, как утопил машину в близлежащем озере.

Изюминкой в этой истории была фраза мужа сестры Сью Эллен:

— Ребят, это намного круче, чем караоке.

Видимо, обычно они только караоке и ограничивались.

Как бы то ни было, мы все хохочем над мастерски рассказанной историей Сью Эллен.

И, разумеется, я не могу перестать смотреть на нее. Ее бледная кожа покраснела от холода.