Чтение онлайн

— Бля, окей, уймись, как скажешь. — Отвечаю ему я. — Честно говоря, чел, мне сейчас на все насрать.

Произнеся эти слова, я осознаю, что сказал правду. И я хочу, чтобы он наконец убрал от меня свои руки.

Взгляд у него становится совсем дикий и он орет:

— Ну, это мы сейчас проверим, ага?!

Он направляется к офису, а я плетусь за ним, волоча ноги по земле.

Наверное, не стоит удивляться, что Адам относится к моему проступку так же серьезно, как и все остальные. Лицо у него делается очень злым — челюсти сжаты, брови нахмурены, все дела.

Он предлагает мне сесть, что я и делаю, опускаясь на один из этих низеньких офисных стульев с маленькими колесиками. Когда я откидываюсь назад, стул издает некое металлическое подобие стона.

— Итак, Ник. — произносит Адам глубоким проникновенным голосом. — Меня зовут Адам, я здесь работаю менеджером по выходным. Мы с тобой еще не успели познакомиться.

Я не говорю то, что хочется, а именно:

— Да вы чо.

Я вообще ничего не говорю.

— Послушай, — продолжает он, скрестив свои большие загорелые руки, покрытые жесткими на вид белесыми волосками. — Когда я разговаривал с Чипом сегодня утром, то он сказал мне, что вы двое заключили некое подобие сделки, ты сказал, что у тебя поменялось отношение к лечению и что ты не доставишь никаких проблем. Также он сказал мне, что если ты как-то нарушишь условия соглашения, то я должен немедленно указать тебе на дверь. Ну так что, помнишь свой вчерашний разговор с Чипом?

Мне очень хочется закатить глаза, но я запрещаю себе это делать.

— Помню, — отвечаю я, сделав глубокий вдох — помедлив — выдохнув. — Но я никому и не доставил проблем. Просто… когда я сегодня слушал спикера, то почувствовал себя хреново. Не знаю, я уже давно привык к подобным собраниям, но сегодня чувствовал себя там совершенно чужим. Все вдруг показалось полной чушью. И это меня по-настоящему напугало. Я серьезно. Я знаю, что мне необходимы эти собрания и поэтому был выбит из колеи. Понятия не имею, что мне надо сделать, чтобы заново увлечься всем этим. Я этого пиздец как сильно хочу, уж можете поверить.

Я машинально покачиваюсь на стуле. Окидываю взглядом маленький кабинет с белыми стенами. На стенах нет ни фотографий, ни вдохновляющих постеров, ни репродукций картин, ничего — ничего, на чем можно было бы сфокусироваться, кроме папок с клиентскими досье.

Полагаю, что моего досье в общей куче пока и нет. Я его там точно не вижу.

— Эй, — говорит Адам, видимо, заметив, что я гляжу в пустоту, — так тебе все наскучило? Никто тебя не собирается здесь силой удерживать. Да я тебе даже помогу вещи собрать. Потому что я тебе прямо сейчас могу честно сказать, что не так собирался провести воскресенье. Хочешь уйти — уходи. В противном случае, я бы на твоем месте перестал выдумывать оправдания и начал менять отношение к делу. Судя по тому, что ты сейчас говоришь, твоей жизнью управляет зависимость. Хочешь ей поддаться — на здоровье. Я не собираюсь больше выслушивать жалобы на тебя, как ты там критикуешь программу лечения или что еще, мы здесь подобного не потерпим.

Пару секунд я гадаю, не решил ли он надо мной подшутить или типа того. Может, это какое-то посвящение, некая разновидность дедовщины для новеньких.

— Вы серьезно? — спрашиваю я, позволяя себе нервно рассмеяться. — Я своими сомнениями делиться не могу, совсем? В смысле, я же вам сейчас говорю, что искренне переживаю из-за этого. Я что, должен просто притворяться, что ничего не чувствую?

Боже, теперь его лицо стало еще злее, чем прежде.

— Я не собираюсь с тобой пререкаться, понял? Мы тут дебаты не устраиваем. Ты должен делать, что тебе говорят. Если считаешь, что готов к этому, тогда пожалуйста, оставайся. Если нет, то давай мы прямо сейчас подготовим твои документы на выписку.

Он поворачивается к маленькому монитору компьютера в углу комнаты и тут же начинает что-то печатать.

А я?

Я топаю к телефону-автомату. Пользоваться платным телефоном в здании мне явно не позволят, покуда у них есть возможность это запрещать. Денег у меня нет, но имеется телефонная карта, купленная Сью Эллен, так что я иду и звоню ей. На улице стоят несколько парней, курят рядом со мной, так что я поворачиваюсь к ним спиной и молюсь Богу, чтобы они не оказались такими же стукачами, как все остальные в этом проклятом месте.

Сью Эллен берет трубку после третьего гудка, связь плохая, что-то все время потрескивает словно старая потертая пластинка.

Тем не менее, голос у нее мягкий, нежный и прекрасный, это самые лучшие звуки, что я слышал за всю свою чертову жизнь. За две минуты я убеждаю ее купить мне билет на автобус. Да, я понимаю по голосу, что она обеспокоена, и сам тоже напуган, но она говорит, чтобы я шел на автобусный вокзал — билет из Галлапа, штат Нью-Мексико, до Чарльстона, Южная Каролина, будет ожидать меня там.

Несмотря на страхи и все остальное, я чувствую, что мы оба взволнованы. Напоследок мы говорим друг другу: «Я люблю тебя». Звучит очень искренне.

Я мигом возвращаюсь в свою замусоренную комнату и быстро собираю вещи — кидаю в сумку кое-какую одежду, а потом запихиваю в рюкзак некоторые вещи, которые, как я думаю, пригодятся в автобусе: блокнот, несколько ручек, роман Майкла Шейбона, который я одолжил у Джейсона до того, как мы рассорились, пару пачек сигарет, несколько энергетических батончиков, которые тоже были в посылке от мамы, и бутылку воды.

Ну что же, теперь, похоже, осталось только забрать у Адама гитару и (надеюсь) убедить его выдать мне все необходимые лекарства.

Я в тысячный раз говорю себе, что все будет хорошо. Повторяю это снова и снова, хотя отлично знаю сколько всего может пойти не по плану.

Вдруг Сью Эллен через пару недель выставит меня на улицу? А что если мой отец каким-то образом сумеет связаться с ее родителями и убедит их, что меня даже на порог нельзя пускать?

На самом деле, я уверен, что этим-то он и займется в первую очередь, потому что он точно ужасно взбесится, когда узнает, что я отсюда сбежал.

И это, гм, еще мягко сказано.

Наверное, стоит ему позвонить по дороге, просто, чтобы сообщить, что со мной все в порядке. Хотя скандал выйдет тот еще, это точно.

Но важнее всего то, что я поступаю правильно. И пускай сейчас он этого не понимает, когда-нибудь в будущем наверняка поймет.

На самом деле, нам бы лучше вообще не общаться некоторое время. Так ему и скажу, когда позвоню.

Все будет хорошо.

Я забрасываю сумку на плечо и шагаю к офису. Когда другие парни замечают, что я иду с вещами, полностью собранный, то не говорят ни слова, но провожают меня тоскливыми взглядами — уж в этом сомневаться не приходится. Наши взгляды встречаются, и они выглядят полностью побежденными.

Я отворачиваюсь.

Все кончено.

Глава семнадцатая

Автобус дотаскивается до остановки и распахивает двери, впуская ночной воздух, горячий и густой — почти как в тропиках: вязкий — влажный.

Моя поездка продолжается уже два дня, осталось примерно столько же.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, которые затекли и болят, кое-как преодолеваю расстояние до двери и сползаю вниз по трем ступенькам, отделяющим меня от тротуара.

Взгляд у меня все еще затуманенный, ведь всего несколько минут назад я крепко спал, но я могу различить силуэт другого пассажира, курящего неподалеку. Вокруг нас вьются, громко жужжа и стрекоча, насекомые. Света совсем мало. Влажно и жарко, словно мы в другом мире.