Чтение онлайн

— Эй, чувак, — кричу я и собственный голос внезапно кажется мне чужим. — Где мы сейчас, не знаешь?

Он прокашливается, прежде чем отвечает.

— Ставлю на Луизиану. — Говорит он. — А ты что думаешь?

Я тоже зажигаю сигарету — голова кружится, меня шатает.

— Честно говоря, чел, не имею ни малейшего понятия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава восемнадцатая

Автобус подъезжает к остановке в Чарльстоне ночью. Ну, или ранним утром. Около двух часов ночи по ебаному восточному стандартному времени. Я не спал и ничего не ел почти три дня. То есть, те энергетические батончики, которые мне прислала мама, закончились два дня назад, а я после этого пробыл в автобусе не меньше сорока восьми часов. К тому же, моя телефонная карта сдохла где-то в центре Техаса, и с тех пор я не мог поговорить со Сью Эллен. Если она не встретит меня на стоянке, то хуй знает, что я тогда буду делать.

По крайней мере тут тепло — лучше уж быть тут, чем по ночам морозить себе жопу в Аризоне или Нью-Мексико. Но все равно жить на улице довольно паршиво, где бы ты не находился, и на протяжении последних восьмиста миль я только и мечтал, что о еде и нормальной кровати.

Я замечаю, что молюсь, чтобы она оказалась здесь.

Молюсь… как там звучит это выражение? Атеист в окопе? Именно.

Молюсь, потому что это, скорее всего, мой последний шанс. Молюсь, потому что ничего другого мне не остается. Молюсь, потому что заняться больше нечем.

Но я осознаю, что даже если Сью Эллен придет, то скорее всего будет на взводе из-за того, что я сюда приперся. Уверен, она почувствует, что находится под сильнейшим давлением, таким же сильным, как мое желание сделать все правильно, и вся эта ситуация — огромный скачок в наших с ней отношениях. Меньше всего я хочу, чтобы она выпнула меня на улицу, придя к выводу, что события развиваются слишком быстро.

Черт возьми, я заявляюсь к ней без денег и с сумкой, куда уместились все мои вещи.

Если хоть чуть-чуть на нее надавлю, то она может запаниковать. А если она запаникует, то я окажусь на улице. Так что, положение крайне щекотливое, сами понимаете. Я просто собираюсь вести себя как ее друг. Не буду ее целовать, не буду склонять к сексу, пусть живет как жила, делает все, что привыкла. Только в этом случае что-то может получится. А если и тогда нет, то пиздец…

Автобус глушит мотор, в салоне включается свет, а мое сердце останавливается, словно я принял дозу кокса, которая сейчас свалит меня на пол с конвульсиями.

Я дышу ровнее — по крайней мере, пытаюсь это сделать. Джинсы и футболка пропитались потом — все мое тело дрожит, несмотря на то, что снаружи тепло. Водитель вытаскивает мою сумку и гитару из отделения для хранения багажа.

На этой остановке выходят еще человек десять. Похоже, что все они точно знают, что будут делать дальше, залезают в ожидающие их машины, разбредаются в разные стороны, бросив меня в одиночестве на пустынной стоянке — повсюду разбросан мусор, а тусклые лампы в зоне ожидания внезапно гаснут, словно их выключает невидимка.

Черт.

Сквозь густой, удушливый воздух, при тусклом свете уличных фонарей я могу разглядеть как выглядят здания по обе стороны от того места, где стою я — двухэтажные кирпичные дома офисного типа, разукрашенные граффити, с ветхими старыми квартирками, некоторые из окон забиты досками. Между домами натянуты бельевые веревки — простынки, рубашки, брюки, платья, носки и какая-то еще фигня — все сушится здесь этой теплой ночью. Едва заметный ветерок раскачивает веревки туда-сюда.

По улице эхом разносится мужской голос — что он кричит я не понимаю.

Я вешаю сумку на плечо. Ничего не остается, кроме как уйти отсюда.

Именно этим занимаются люди, когда им некуда пойти — идут и идут и идут и идут.

Так что я начинаю шагать. А потом рядом со мной останавливается машина.

— Эй, Ник, ты куда собрался?

Я оборачиваюсь, гадая не начались ли у меня галлюцинации.

Но нет, это она. Господи Боже. Она здесь. Правда, здесь. Сейчас. Прямо передо мной.

Ничуть не изменилась — зеленые, как у кошки, глаза посверкивают в темноте.

— Господи, Сью Эллен, я поверить не могу, что ты пришла!

Она улыбается и у меня перехватывает дыхание.

— Ну да, конечно, — говорит она, ее ласковый голос звучит лучше нежнейшей из колыбельных. — Я беспокоилась из-за того, что ты не звонил, но решила все равно приехать сюда и подождать тебя.

Я рассказываю ей про телефонную карту, пока запихиваю свои вещи на заднее сидение ее новенького серебристого Вольво универсал.

Я сажусь рядом с ней на кожаное темное пассажирское сидение — по телу внезапно пробегает дрожь — я замираю.

— Это так безумно сюрреалистично, — глупо говорю я.

Она смотрит прямо на меня, и она такая прекрасная, и я проделал весь этот путь сюда, и я действительно люблю ее — да, люблю — люблю сильнее, чем когда-либо любил Зельду.

Это должно быть правдой. Я продолжаю себе это повторять.

Ее бледная маленькая ручка поднимается вверх, ее пальцы легонько поглаживают меня по щеке.

— Как же я рад тебя видеть, — говорю я ей, будучи не в силах остановиться, слова сами вылетают изо рта.

Она поднимает руку выше, отводит в сторону пряди моих длинных, сальных волос.

— Я тоже рада тебя видеть, — произносит она нежно.

Мимо проезжает машина — свет фар отражается в ее глазах — ее слезы словно тени.

— Я перед тобой в неоплатном долгу, Сью Эллен. Ты мне жизнь спасла. Я тебе безумно благодарен.

Она подается вперед и целует меня. Ее пухлые губы прижимаются к моим — она слегка приоткрывает рот. Я не хочу спешить. Не хочу давить на нее. Но она сама меня поцеловала, поэтому я целую ее в ответ.

Целуемся мы с полной отдачей. Я посасываю ее язык. Я крепко прижимаю ее к себе, чувствую тепло ее тела. Она скользит щекой по моей скуле, делает передышку — прячет лицо в изгибе моей шеи — а ее руки обвиваются вокруг моей тощей талии.

— Господи Боже, — шепчет она, вытирая слезы об мою потертую футболку, заношенную чуть ли не до дыр. — До чего ты худой. С тобой все в порядке?

— Ну, — отвечаю я с коротким смешком, — я два дня ничего не ел. А перед этим столько же питался чертовыми батончиками «PowerBar».