Чтение онлайн

Каждое утро я чувствую себя больным — живот скручивается в узел и меня тошнит, как это бывало во время учебы в школе. Я просто чувствую внешнее давление, связанное с тем, что должен быть «вовлечен», понимаете? А это, кажется, требует непомерных усилий. И вот когда я в кафе и «вовлечен», то у меня возникает тошнотворное желание играть в тупую человеческую игру, в которую все играют, когда проводят время вместе — ту игру, где один человек рассказывает историю о том, какой он потрясающий и следующему участнику нужно вспомнить похожую историю, доказывающую, что он не менее потрясающий, а то и больше. Игра все продолжается и продолжается на протяжении всей восьмичасовой рабочей смены. И как я бы ни старался не выделяться, в конце концов все равно чувствую себя опустошенным, выпотрошенным нахрен — чувствую, что мне надо выпить — чувствую, что я должен был родиться представителем какого-то совершенного иного вида, не человеком.

Клянусь, иногда я на полном серьезе задаюсь вопросом, не лучше ли было бы жить где-то в хижине, отшельником — вдалеке от людей, от их давления и мнений и подальше от ответственности. Черт, это звучит весьма соблазнительно. Но я в любом случае остался бы с собой — с человеком, в компании которого меньше всего на свете хочу проводить много времени.

Как бы то ни было, суть в том, что я стараюсь изо всех сил. В смысле, я же до сих пор не уволился с работы, прилагаю какие-никакие усилия, чтобы завести друзей и все в таком духе. Сегодня я пойду со Сью Эллен на домашнюю вечеринку к ее боссу. Блин, я даже не могу точно вспомнить, когда в последний раз бывал на каких-либо вечеринках — особенно на вечеринках, где мог бы выпивать вместе со всеми нормальными людьми. С выпивкой все будет намного проще. Кроме того, я чувствую себя энергичным, чего никогда не случалось, пока я оставался «чист». Предполагаю, что есть некоторая ненормальность в том, что курение травки и выпивка действуют на меня как малая доза амфетамина. Большинство людей говорят, что они от этой хуйни становятся вялыми, но в моем случае эффект строго противоположный. И, боже, какое же это облегчение, потому что быть «чистым» — значит чувствовать постоянную усталость. Если бы я следовал своим желаниям, то спал бы дни и ночи напролет, всегда. Я никогда не был отдохнувшим. Это ужасная жопоболь — и я чувствую себя полным слабаком, признавая свой провал. Но да, алкоголь и травка спасают меня от этой проблемы. В них исцеление, они — мое лекарство. Я это уже раз сто сказал, но зачем-то продолжаю повторять.

Не знаю — может, просто чтобы напомнить себе, что все в порядке. Я бы не стал отнимать у шизофреника его психотропные препараты, так почему же должен отказываться от своих лекарств? Простая логика, элементарная. Я повторяю это снова и снова. Говорю себе:

Пока что все нормально.

Пока что все нормально.

Пока что все нормально.

Сью Эллен скоро придет домой. Мы отправимся на вечеринку. Волноваться не о чем.

Я принимаю душ, смывая с себя толстый слой из пота, намели кофе, запаха чистящих средств и запахов еды, оставшихся после рабочего дня. Скребу свое тело до тех пор, пока кожа не начинает краснеть и опухать. Я пользуюсь одной из этих варежек-мочалок — привычка, подцепленная у Зельды. Всякий раз, когда мы принимали душ вместе, она тщательно очищала каждый дюйм моего тела грубой щетинистой мочалкой — терла до тех пор, пока отмершие частички моей кожи не были удалены полностью. Потом она проделывала то же самое с собой. Для меня эти моменты, когда она обладала полным контролем над моим телом, были минутами наивысшего наслаждения. Но вот он я, принимающий душ в одиночестве, скребущий собственное тело, обязанный жить для себя и только для себя. Потому что сколько бы я ни пытался воссоздать прошлое в отношениях со Сью Эллен, все равно, минувшего не вернуть. Я сам по себе. Должен понять ради чего мне служить самому себе. Разница в том, что Зельда заслуживала моей любви и преданности. А я? Ну, я рад, что снова пью и алкоголь помогает мне пережить все это.

Да, вы все правильно поняли, я смешиваю себе мартини, пока собираюсь — несмотря на то, что вкус получается дурацкий из-за привкуса зубной пасты, оставшегося во рту.

Я все выпиваю.

Когда Сью Эллен возвращается домой, то с порога бросается целовать меня и в процессе шумно вдыхает через нос, явно пытаясь унюхать запах алкоголя.

Разумеется, ей это удается.

— Ты уже успел выпить? — спрашивает она крайне недовольным тоном. — Да что с тобой не так?

Я нервно смеюсь. Мы не общались весь день и вот с чего она начинает разговор.

— Эй, малышка, расслабься. Я выпил только сейчас, после душа. Подумаешь. Я просто нервничал… представляя как окажусь в толпе незнакомых людей. И я так по тебе соскучился за день. Не злись на меня. Я рад тебя видеть.

Она молча смотрит на меня целую минуту.

— Да брось, — предпринимаю я еще одну попытку, — я тебя люблю. Сегодня вечером мы отлично повеселимся, верно?

Я принимаюсь валять дурака, тыкаю ее пальцем, повторяя:

— Верно? Верно? Верно?

Она наконец-то заливается смехом и теперь я уверен, что все у нас хорошо.

— Я люблю тебя. — Говорю я ей. — Помнишь?

Она улыбается и отвечает, что тоже меня любит.

— Ну вот и отлично, переживать не о чем. Почему бы тебе не приодеться? Ступай, а я пока скручу для нас косяк.

Не стоило этого говорить.

Ее лицо багровеет от злости.

— Нет, Ник, нет. Я не хочу курить и не хочу, чтобы ты курил.

Я вскидываю руки, как будто мне угрожают пистолетом или каким другим оружием.

— Ладно-ладно. Мне показалось, что ты этого хочешь, вот и все. Мне пофиг курить или нет.

Не знаю, поверила ли она этим моим (разумеется, лживым) словам.

— Ник, серьезно, — говорит она, — ты меня нервируешь. Кажется, что ты зациклился на этой теме.

Я смеюсь над ее словами.

— Блин, Сью Эллен, не надо так волноваться. Ты действительно раздуваешь из мухи слона, понимаешь?

Она резко разворачивается и удаляется в спальню.

— Угу, надеюсь, что это так, — говорит она, обращаясь скорее к себе, чем ко мне.

Я говорю ей, что выйду на улицу и выкурю сигарету.

Разумеется, я беру с собой травку и делаю несколько быстрых затяжек, пока она не видит. А потом и в самом деле выкуриваю сигарету, чтобы скрыть запах травы. К тому моменту, как я возвращаюсь обратно, она уже немного расслабилась и позволяет мне себя поцеловать.

Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе, пока мы идем пешком на вечеринку — солнце почти скрылось за домами и деревьями — воздух пахнет свежестью, впервые за долгое время.

Поначалу я, знаете ли, просто стараюсь вести себя, как можно приличнее на этой коктейльной вечеринке. Сью Эллен представляет меня своей начальнице, девчонке, моей ровеснице, по имени Келли, и другим ее ребятам-коллегам. Большинство из них все те же хреновы хипстеры, как и все выпускники этого гребаного художественного училища. Тем не менее, они кажутся довольно милыми. Я просто понятия не имею, о чем с ними разговаривать, поэтому сижу во дворе на раскладном стуле, краем уха прислушиваясь к чужим беседам. Скорее всего, я бы просто встал и сбежал домой, если бы не бойфренд Келли, парень по имени Рассел, который пришел, уселся рядом со мной и протянул руку для рукопожатия, другой рукой с трудом удерживая покачивающуюся тарелку с кучей еды.

— Привет, — говорит он чистым баритоном и голос его звучит очень, ну, южно. — ты Ник, верно? Рад с тобой познакомиться.

Я пожимаю его руку.

— Взаимно. Спасибо, что пригласил нас, наготовил еды и все такое.

Он радостно смеется.

— Без проблем, чувак. В прошлом году приятели подарили мне этот огромный гриль, так что теперь я рад любой возможности развести огонь. Кроме того, сегодня приятная компания подобралась. И почти все — коллеги Келли. Сью Эллен занимает особое место в моем сердце, врать не буду, так что я правда рад, что у нее появился такой хороший парень.

Я ковыряю носком кроссовки грязь, говоря:

— Я бы поспорил насчет своей «хорошести».

Он снова смеется.

— Брось, я же вижу. И говорю совершенно серьезно. Сью Эллен выглядит счастливой, Ник, и я знаю, что она тобой гордится. Она рассказывала о книге, над которой ты работаешь и должен сказать, что я с нетерпением ждал нашей встречи. Чтобы делать то, что ты делаешь, котелок должен здорово варить, я впечатлен!

Я чувствую, как его крепкая мясистая рука сжимает мое плечо, и ничего не могу с собой поделать — по моим щекам текут слезы.

— Рассел, дружище, мне давно уже не говорили ничего настолько приятного.

Надо спрятать лицо.

— Извини, — говорю я, пытаясь успокоиться, — у меня был тяжелый период, и я очень благодарен за твои слова.

— Да все нормально, — отвечает он, — мы ведь теперь друзья, верно?

Я вытираю лицо, глядя на него снизу вверх. Мне хочется отказать ему, этому старому-доброму парню, бывшему морпеху или кому-то типа того — слегка располневшему, но сильному и мужественному, представителю того типа мужчин, которые меня всегда пугали. Но на самом деле, он является полной их противоположностью. В его лице нет и намека на жестокость или угрозу. Зелено-карие глаза, скрытые за стеклами очков в тонкой оправе, светятся умом и состраданием. На самом деле, мне довольно-таки стыдно, потому что чем больше я вглядываюсь в его лицо, тем яснее понимаю столь ошибочным было мое первое впечатление.