Чтение онлайн

Он же как большой плюшевый мишка.

Но, разумеется, я, выходец из свободолюбивого Сан-Франциско, пребывал в уверенности, что все парни-южане с короткими стрижками, которые носят футболки с эмблемой футбольной команды своего колледжа, любят жарить мясо на улице и пьют пиво, непременно грубые, фанаты оружия, ограниченные, гомофобы, помешаны на религии и вообще мудаки. Черт, ребята, какой позор. Сижу тут, пытаюсь уличить других людей в ограниченности, а на самом деле являюсь единственным воинствующим придурком на этой вечеринке. Мне внезапно становится очень стыдно и возникает желание извиниться перед Расселом, пускай он и не поймет зачем я это делаю.

Что мне ему сказать-то?

Передумав извиняться, я пытаюсь завоевать его расположение, используя единственный известный мне способ обольщения.

— Слушай, — говорю я, понизив голос, — не хочешь выкурить по косяку, когда закончишь с едой?

Он откидывается на спинку стула.

— Заметано, братишка. Спасибо. Я оценил.

Мы «чокаемся» бутылками пива Budweiser, а потом Рассел впивается зубами в большую куриную ножку. Кажется, он успевает куснуть ее три или четыре раза, прежде чем из ниоткуда возникает эта гигантская кошка со спутанной шерстью и подранным левым ухом, и приземляется точнехонько на большой живот Рассела.

— Привет, Иззи, — ласково говорит Рассел, почесывая ее здоровое ухо.

Кошка не впечатлена.

Она недовольно смотрит на Рассела и начинает драматично мяукать, рычать и шипеть.

— Вот и наша Иезавель. — Говорит Рассел, чуть посмеиваясь. — Мы можем воображать, что являемся хозяевами этого дома, но на самом деле главная здесь Иззи.

Он берет с тарелки большой кусок курицы и держит перед мордой кошки. Не успеваю я и глазом моргнуть, как она уминает это мясо. Затем кошка выпрашивает себе кусок стейка, потом часть картофелины. Она не успокаивается до тех пор, пока не пробует все блюда с тарелки Рассела, и только после этого с удовлетворенным видом засыпает у него на коленях, свернувшись клубком — язык немного высунут и слюни капают вниз.

— Женщины! — восклицает Рассел.

Мы оба смеемся.

После еды Рассел заводит меня в дом, чтобы мы смогли выкурить по косяку в дальней комнате. У него есть собственный бонг и запас травки, так что мы просто ходим там, обмениваясь травкой, и ведем светскую беседу. Похоже, комната задумывалась как библиотека или что-то вроде того, потому что из мебели тут только вонючая драная кушетка и несколько деревянных стульев, а все остальное пространство занято книгами — здесь есть все, от шпионских романов до учебников истории, от книг Брета Истона Эллиса до историй Чака Паланика. У него есть даже «Красная книжица» Мао Цзэдуна. Охренительно!

— Чувак, — говорю я (пожалуй, с излишней страстью), — здесь так офигительно! Давно вы с Келли живете в этом доме?

Он отвечает, что примерно два года. Они переехали сюда из Саванны, где он водил экскурсии по городу.

— Я тебе вот что скажу, приятель: если хочешь услышать самые интересные истории, то поговори с кучерами. Эти парни, с которыми я работал, были настоящими гениями по части истории. Вот ты, например, в курсе, что пират Черная Борода держал в заложниках Чарльстон? Весь, блять, город! Он прятал за бородой зажженные фитили, когда шел в атаку, поэтому создавалось впечатление, что он сам дымится — и это пугало всех до чертиков. Черная Борода был крутым челом. Как и все остальные пираты, побывавшие здесь.

— Увлекаешься пиратами, да?

Он продолжает, рассказывая мне, что практически все капитаны пиратских кораблей некогда являлись военно-морскими офицерами, которые либо разочаровались в службе, либо были разжалованы. Говорит он и про их корабли и про стратегии боев — при этом мы по-прежнему передаем друг другу бонг.

— Предки местных жителей — произносит он, — были настоящими бойцами. Конечно, тут прошла Гражданская война и все такое, но дело не только в ней. Когда я еще жил в Мобиле, отец мне с детства внушал, что я обязан служить своей стране. Даже вопроса не стояло, надо ли идти в армию; я знал, что должен это сделать.

Он рассказывает мне, как учился в Цитадели и о том, что после завершения обучения вступил в ряды Рейнджеров. По долгу службы он побывал во многих латиноамериканских странах с нестабильной политической обстановкой.

— По сути, — говорит он, словно во сне — взгляд остекленевший, пустой — наша задача заключалась в том, чтобы продираться через джунгли до тех пор, пока не наткнемся на бойцов сопротивления. Когда же мы на них натыкались, то тут уже или убивай или будешь убит. Я понятия не имел, что, черт возьми, там делал. Я был уверен только в том, что эти люди хотят меня прикончить. Лишь по возвращению в США, когда занялся самообразованием и начал книги читать — повзрослел малость — то понял, чем мы на самом деле занимались в этих странах. Черт, как же погано мне тогда стало.

Голос дрогнул.

— Боже мой — это все, что я смог выдать.

— Ну, как бы то ни было, я тогда мелким совсем был — обычный пацан. Я ни о чем не жалею. Как можно? Благодаря этому я стал тем, кем являюсь сейчас. Нужно было пройти этот путь. А сейчас у меня прекрасная жизнь — верные друзья, вкусная еда, отличное бухло. Круто же?

Я задумчиво чешу в затылке.

— Да, друг, я понимаю о чем ты. Тебе правда не нужно сожалеть обо всей этой хуйне. В смысле, такова уж цена взросления, житейской науки.

Он кивает.

— Да, приятель, я наслаждаюсь каждым прожитым мигом и не отказался бы ни от одного из них. Блин, может однажды наберусь смелости и тоже книгу напишу. Всегда об этом мечтал.

— Точно! — поддерживаю я. — Ты должен это сделать!

Мы разговариваем довольно долго — в основном, он рассказывает истории, а я слушаю. Черт, да я бы всю ночь слушал его истории. Хочу поглотить их все — цепляться за них вечно — и я абсолютно уверен, что это желание вызвано не только всеми теми химическими веществами, которые я закачал в свою кровеносную систему. Как бы то ни было, мы болтаем до тех пор, пока в дверях не появляется его девушка Келли, шутливо упрекая за то, что он игнорирует остальных гостей, после чего мы встаем на ноги и направляемся обратно на вечеринку.

— Слушай, — обращается ко мне Рассел, пока мы, пошатываясь, бредем по коридору, — а ты завтра работаешь?

Я отвечаю, что нет.

— Класс! — Говорит он, похлопывая меня по спине (известный среди мужчин неуклюжий жест, символизирующий привязанность). — Значит поедешь со мной ловить крабов?

Я киваю.

— Ага, конечно, а как это делается?

Он пропускает мой вопрос мимо ушей.

— Отлично, отлично. Телефона у тебя нет, верно? Я приеду за тобой в полдень. Согласен?

Я снова киваю, подозревая, что завтра он все равно не вспомнит об этом разговоре.

Когда Сью Эллен видит меня, то, похоже, радуется тому, что мы с Расселом поладили. Кажется, для нее это почему-то имеет большое значение. Она целует меня на виду у всех, что делает крайне редко, и я замечаю, что она и сама слегка навеселе.

— Я люблю тебя, — говорит она.

Я отвечаю, что тоже ее люблю, безнадежно пытаясь зажечь сигарету дрожащими руками. Именно в этот момент мы слышим громкий кошачий вой, и я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как кошка, похожая на сгусток серых теней, пулей вылетает из гриля и взмывает на дерево, продолжая жалобно мяукать.