Чтение онлайн

И совершенно незачем придумывать ей имя — хотя я этим уже занялся. Пускай я и считаю, что «Гитарная Волчица» — это довольно-таки крутая кличка. Но нет, нет. Буду звать ее просто «собакой». «Собака» — лучше всего.

Когда я добираюсь до Общества защиты, то мне приходится приложить немалые усилия, чтобы вытащить собачку из машины. Сколько бы я ни говорил ласковым голосом, увещевая ее, она отказывается трансформироваться обратно в собаку из маленького кривоватого мяча. Я окидываю парковку быстрым взглядом, но тут никого нет. После еще нескольких минут бесполезных уговоров, я решаю просто вновь взять ее на руки. Неловко наклонившись, я пытаюсь вытащить ее из тесного узкого угла, куда она забилась.

Поднимаю ее, прижимаю к груди и направляюсь в здание.

Над главным входом красуется большая цветная фреска, на ней изображены различные животные, вокруг которых водят хоровод силуэты детей. Над фреской написано «Дети любят животных». Я толкаю боком стеклянные двери, чтобы попасть внутрь.

Мои теннисные туфли скрипят, пока я иду по мокрому линолеуму, от которого отчетливо несет дезинфицирующим средством.

Сидящая за стойкой тучная женщина со стрижкой как у типичной бучихи, приветливо улыбается, завидев меня.

— Привет, — говорит она с сильнейшим акцентом, — ты нашел эту маленькую собачку на улице, не так ли?

— Да, мадам.

Собака ерзает у меня на руках, поэтому я хватаю ее покрепче, прежде чем продолжаю.

— Эм, да, мы нашли ее рядом с Виктори. Я не уверен, бездомная она или просто потерялась или еще что.

— Хммм, да, похожа на бездомную, — говорит женщина, — я сильно удивлюсь, если выяснится, что кто-то ее ищет, но мы это проверим, не сомневайся.

Она катится на своем маленьком офисном кресле, непонятно как выдерживающем ее вес, к большому стационарному компьютеру и стучит по клавиатуре своими пухлыми, раздутыми пальцами.

— Нет, — говорит она спустя минуту. — В базе нет никого с таким описанием. Давай-ка я ее просканирую, чтобы узнать есть ли у нее микрочип?

Женщина сканирует собаку при помощи сканера, который похож на сканер для штрих-кодов и выясняет, что чипа нет.

Она вздыхает, опускает плечи улыбается.

— Вот что я тебе скажу, милый, у нас просто нет свободного места для еще одной бродяжки. Мы не можем ее забрать. Тебе остается только отнести ее в службу контроля за животными, но если там ее никто не заберет в течение трех дней, то они тоже, ну, не смогут продолжать держать ее у себя. Знаешь что это значит?

Я киваю.

— Разве нет никаких других вариантов?

Ее челюсти двигаются, будто она что-то пережевывает, и я даже не хочу знать, что это может быть.

— А ты не мог бы пока приютить ее у себя? — наконец спрашивает она. — Мы бы тогда разместили ее фотографию на нашем сайте и попытались найти ей нового хозяина, а пока его нет, она бы у тебя пожила. Вы с ней, кажется, уже подружились.

Я смотрю вниз, на собаку.

Блин, Сью Эллен меня прибьет, если соглашусь на это.

Но ведь другого выхода нет, верно? Не могу же я им позволить ее убить.

— Конечно, — отвечаю я слегка дрожащим голосом, — да, я согласен.

Женщина советует мне не волноваться. Говорит, что поиски нового дома для собаки много времени не займут. Говорит, что я большой молодец. Потом она уходит, сказав, что приведет ветеринара.

Наверное, им надо будет провести физическое обследование и своего рода поведенческое тестирование.

Так что, мы остаемся в комнате ожидания вдвоем. Я опускаю собаку на пол и вновь пытаюсь застегнуть на ее шее свой ремень.

Я сажусь примерно в трех метрах от нее, держась за свободный конец ремня и зову высоким голосом:

— Ну же, собачка. Ну же… Иди сюда… Все хорошо.

Собака не двигается.

— Давай, песик. Все в порядке. Я тебя не обижу. Иди ко мне. Иди ко мне, Гитарная Волчица.

Последние слова я говорю в шутку, но тут собака внезапно поднимает хвост, вскакивает на ноги и преодолевает расстояние между нами.

— Хорошая собака! — с энтузиазмом восклицаю я, поглаживая ее длинные уши. — Хорошая девочка!

Отойдя еще дальше, я пробую повторить этот эксперимент. Она снова подходит ко мне.

— Ого! — говорю я. — Гитарная Волчица… то есть, собачка, ты такая умная девочка! Иди сюда…

Моя рука тянет за самодельный поводок и потом — восторг! — она начинает робко идти рядом со мной. Я уже научил ее ходить на поводке!

Такое чувство, что мой мозг затопляют эндорфины.

К тому моменту, как является женщина-секретарь вместе с ветеринаром, я улыбаюсь так широко, что это выглядит смехотворно. Однако, стоит собачке увидеть этих двоих, как она снова съеживается за моими ногами. Тем не менее, мне удается привести ее в холодную стерильную комнату для осмотра, а врач заходит туда следом за нами.

Первым делом, ветеринар ставит перед моей собакой миску с собачьим кормом. Собака тут же жадно набрасывается на еду и глаза ее мечутся туда-сюда, словно она боится, что кто-то из нас подумывает украсть корм и в этом случае ей придется отгрызть чью-то руку.

Она проглатывает всю еду из миски в рекордно короткие сроки, а потом выпивает целую миску воду.

— Окей, а теперь, — обращается доктор ко мне и голос его звучит очень скучающе, — почему бы тебе не поставить ее на стол, чтобы я мог провести осмотр?

Я делаю как он велит, и он начинает вовсю щупать и тыкать бедную девочку. Его первое замечание — она определенно беременна. Второе его замечание касается того, что у собаки в организме, вероятно, живут черви нескольких разных видов.

Он достает шприц и наклоняется, чтобы взять ее кровь на анализ.

Вот тут-то и начинаются серьезные проблемы.

Собака издает глухое утробное рычание и внезапно кидается прямо на врача. Она обнажает клыки, которые выглядят пиздец как пугающе. Ее глаза чернеют до такой степени, что кажется будто они светятся. Не зная, что делать, я просто вцепляюсь в нее и стараюсь удержать, и она почему-то не кусает меня, не огрызается, ничего такого.

А вот доктор, черт, она не позволит этому ублюдку оставаться рядом. Я хочу сказать, она совсем не успокаивается. Доктору приходится уйти и оставить нас с ней наедине, чтобы она наконец утихомирилась. Как только это происходит, она тотчас успокаивается и даже пару раз лижет меня в щеку.

Господи.

Совсем неудивительно, что в итоге Общество защиты животных отказывается помогать ей искать новый дом. На самом деле, они прямым текстом говорят мне, что я должен ее усыпить. Она опасна, заявляют они, она одичавшая и неуправляемая. К тому же, она беременна. Самым правильным было бы убить ее.