Чтение онлайн

— Конечно, я понимаю. Бедная крошка-малышка.

Я прикусываю щеку изнутри.

— Да, ну, вы извините... Я Ник, а это, эм, Сью Эллен, а вы, должно быть...

— Пэм, — весело отвечает она. — Я Пэм. Очень приятно познакомиться с вами обоими.

— И мы рады знакомству с вами, — говорит ей Сью Эллен.

Мы все пожимаем друг другу руки, а потом Пэм приглашает нас войти в дом.

— Джок сейчас заканчивает готовить мясо на заднем дворе, и я знаю, что он страсть как хочет поскорее посмотреть на крошечную мордашку Талулы, так что, если вы не возражаете, я устрою вам экскурсию по дому после обеда. Вы ведь едите мясо, правда? Очень надеюсь, что да, я никогда не могу предсказать, какие дикие идеи бродят в головах у нынешней молодежи.

Сью Эллен берет переговоры на себя.

— Не волнуйтесь, мы едим мясо. Ха-ха. Никаких диких идей.

Я кладу руку ей на талию, просто чтобы успокоить.

Внутреннее убранство дома смотрится очень, гм, богато, насколько я могу судить. Повсюду стеклянные вазочки и статуэтки, а также множество бесполезных хрупких безделушек и белоснежные ковры. Талула без проблем уничтожит все это за считанные секунды.

С другой стороны задний дворик тут огромный. У меня такого точно никогда не будет. И хотя я часто беру ее с собой в походы и на прогулки, это все равно не то же самое, что возможность целыми днями носиться по гигантскому двору. Талула заслуживает жизни в таком доме. Она не должна ютиться в маленькой квартирке. Она заслуживает хозяев, которые без проблем смогут оплачивать ее лечение и покупать ей собачьи угощения. Блин, да эта Пэм за пять минут насовала Талуле больше угощений, чем у той было за всю ее жизнь.

Хотя, думаю, в первую очередь это связано с тем, что Талула оказалась умелым манипулятором.

Стоит ей съесть очередную вкусняшку, как она садится и вновь смотрит на женщину умоляющим взглядом, жалобно округлив глаза.

— Она никогда не перестанет, — замечаю я, посмеиваясь, — так и будет есть, до тех пор пока не взорвется.

Женщина качает головой.

— Нет-нет. Малышка просто оголодала.

Она снова выдает ей вкусняшку.

Что тут скажешь? Талула успешно окрутила ее прямо с порога.

Как бы то ни было, когда мы выходим на задний двор, женщина говорит мне, что я могу спустить Талулу с поводка - что я и делаю. Разумеется, эта прожорливая мелкая гончая сразу несется на запах свежего мяса, к грилю.

Она как раз собирается наброситься на тарелку с готовыми хот-догами, когда внушительный толстый мужчина, которого Талула не заметила, вдруг оборачивается, до смерти ее этим напугав.

Поджав хвост, Талула убегает в угол двора и съеживается там, как будто ее только что побили.

— Простите, — поспешно говорю я, — она бывает очень застенчивой в обществе мужчин. Особенно рядом с крупными мужчинами. С ней все в порядке. Иди сюда, Талула! — зову я ее.

Она не слушается.

А когда здоровяк делает шаг в ее сторону, она немедленно начинает рычать, как будто действительно собирается наброситься на него.

— Извините, — еще раз говорю я, теперь обращаясь непосредственно к здоровяку. — Она та еще бояка. Дадите нам минутку, чтобы мы смогли ее успокоить? Хорошо?

Он с хохотком хлопает меня по спине.

— Никаких проблем, парень. Мы все понимаем, да, Пэмми?

Пэмми соглашается, а потом мужчина, ухмыляясь, протягивает мне свою большую белую руку, усыпанную веснушками, и представляется как Джок. Я пожимаю его руку и Сью Эллен пожимает его руку, и все мы отлично проводим время, за исключением, разумеется, Талулы, которая ведет себя как параноидальный шизофреник и продолжает прятаться в углу.

Мы решаем временно оставить ее наедине с ее манией преследования, а сами рассаживаемся вокруг обеденного стола - каждому из нас выдают по пластиковой подставке под тарелку с картинами морской тематики.

— Знаете, — произносит Пэм, хрустя картофельными чипсами, — я должна признаться, что мы с Джоком решили забрать Талулу, потому что она очень похожа на нашего первого пса. Это точно знак. Они как будто из одного помета. И я знаю, что ты, Джок, согласишься со мной - этот наш пес, Блю, был лучшим на свете. Он был таким нежным, милым, добродушным - совсем не как наша предыдущая собака. Вот уж там не было ничего хорошего. Женщина, которая разместила ваше объявление рассказывала вам эту историю?

Мы со Сью Эллен качаем головами.

— Ну, — говорит она, — то была питбулиха, которую наша дочка нашла в Тампе, и мы просто не могли ей отказать... верно, Джок?

— Ты не могла! — фыркает он, выпрямляясь на своем стуле.

Она смущенно смеется над его словами, открывая вторую банку диетической колы и делает большой глоток, прежде чем продолжает свой рассказ.

— Ну-ну. Это неправда. Ты согласился, что стоит дать ей шанс. И она и правда была чудесной маленькой девочкой. Но, к несчастью, мы оба все еще целыми днями работаем, поэтому каждой собаке, что у нас жили, приходилось привыкнуть к тому, что они сидят дома одни с утра и до пяти вечера. И раньше у нас с этим не было никаких проблем, но Клементина - так мы ее назвали - явно никогда раньше не сидела дома сама по себе, потому что когда мы в первый день вернулись с работы, то увидели... ну... мы...

Ее голос затихает, и я вдруг вижу, что глаза у нее покраснели и блестят, словно она усиленно борется со слезами.

Но Джок остается непоколебимым и заканчивает рассказ за нее. Он медленно покачивает головой туда-сюда.

— Наш дом напоминал декорации из Техасской резни бензопилой. У Пэмми в то время жили четыре кошки, и эта псина прикончила всех до единой. Мелкие клочки кошек были разбросаны по всем комнатам. Вот же позорище.

Пэм громко шмыгает носом, прижимая руки к груди.

— Это был не только позор, но и настоящая трагедия. И хуже всего было то, что нам пришлось усыпить эту бедную, милую собачку. То был один из худших дней в моей жизни. Так что вы можете себе представить, как много для меня значит усыновление новой собаки...для нас обоих.

Сью Эллен бросает взгляд на меня.

— Ого, — говорю я, пытаясь обдумать услышанную историю, — это ужасно. Настоящий кошмар.

Я молчу несколько секунд, пока мне в голову не приходит вопрос:

— Но, гм, я не понимаю... Почему вы усыпили собаку?

Женщина прячет лицо в ладонях.

— У нас не было выбора, — всхлипывает она, — слишком опасно было оставлять ее в доме после того, что случилось.

Я не уверен, что способен проследить ход ее мыслей и понять логику, но, Слава Богу, отвечать мне не приходится - потому что Талула, внезапно возникшая у стеклянной двери, начинает скулить и проситься внутрь.

— Ох! — фыркает Пэм, выпрямляясь и картинным жестом утирая с глаз слезы, которых, думаю, там никогда не было. — Ох, святые небеса, вы только посмотрите на меня. Мне очень жаль. У нас в семье появилась новая собачка, а я тут распустила нюни как какая-то маленькая девчонка. Почему бы нам не впустить Талулу внутрь, чтобы она начала привыкать к новому дому? Дорогой, ты не против?