Чтение онлайн

Она садится рядом со мной, сведя ноги вместе, покачивается туда-сюда и все так же хихикает.

Она предлагает мне орешки кешью, но я отказываюсь. На некоторое время воцаряется тишина, прежде чем я додумываюсь предложить ей свой фруктовый сок. Она смеется, но потом хватает бутылку и отпивает из нее, при этом пролив немного розоватой жидкости на свое платье. Она говорит, что сок ей не особо понравился. Я не могу удержаться от смеха.

— Так, гм, о чем ты хотела со мной поговорить? — спрашиваю я, забирая у нее бутылку, и случайно задевая при этом ее руку своей.

У нее очень нежная кожа. В моей голове потрескивают электрические разряды. Она смотрит прямо мне в глаза.

— Не знаю, — произносит она, не моргая, — просто почувствовала, что должна это сделать. Ты прекрасный проводник. В тебе столько силы, никогда раньше такого не видела. Тебя ждут великие дела. Стольким людям сможешь помочь.

Я смеюсь, смеюсь до тех пор, пока не осознаю, что она говорит совершенно серьезно. В моей голове играет музыка из Сумеречной Зоны, и я оглядываюсь по сторонам, ни на чем конкретно не фокусируясь, внезапно поняв, что надо бы валить отсюда.

— Да брось, — говорю я, пытаясь обернуть все это в шутку. — О чем ты говоришь? Ты же меня совсем не знаешь. Я хочу сказать, что это звучит малость безумно.

Она одаривает меня широкой улыбкой.

— Не правда ли? Я знаю. Это полное безумие. Но я просто чувствую это, исходящую от тебя энергию. Ты художник? Или нет, писатель. Верно?

Я сглатываю, избавляясь от комка в горле.

— Ага, — подтверждаю я. — Вроде как. Ты, гм, по телевизору меня видела или где-то еще?

Она все никак не прерывает зрительного контакта.

— Нет, а ты был на телевидении? Вау! Это так круто. Но нет, я просто почувствовала, что должна с тобой поговорить. О чем ты пишешь?

Я отворачиваюсь, хотя все мое тело внезапно расслабляется и напряжение пропадает. По ощущениям похоже, что я сдался — как будто наконец позволил завернуть себя в теплое одеяло и могу как следует выспаться, после долгих лет бесцельных скитаний. Я чувствую себя обезоруженным, восхитительно беззащитным. Рассказываю ей о своей книге и о том, что со мной происходит. Слова сами вылетают у меня изо рта. Знаю, это звучит как клише, но все именно так и происходит.

Как бы то ни было, когда я заканчиваю свой идиотский монолог и наконец предоставляю ей возможность тоже что-то сказать, то она сообщает, что вместе с кучей ребят из ее школы уезжает по делам в Никарагуа — это часть благотворительной программы одного из министерств Северной Калифорнии. Они там собираются молиться за людей, чтобы у них опухоли уменьшились, слепые прозрели, глухие начали слышать и все в таком же (якобы исцеляющем) духе. Она принесет к ним слово Божье. Рассказывает она обо всем этом совершенно обыденным тоном — словно так оно и должно быть. А потом она как бы между делом спрашивает, может ли помолиться за меня.

Я смеюсь.

Все это абсолютно нелепо.

Но почему бы и нет, черт возьми? Хуже не будет.

А она, как я упоминал ранее, красотка.

Так что я отвечаю:

— Конечно.

А теперь послушайте: я читал книги о силе внушения, контроле над чужим разумом и тд. В юности я был вовлечен в программу «12 шагов», подозрительно похожую на секту, и в то время поражался, видя с каким отчаянием люди цепляются за эти группы, как ими там манипулируют и эксплуатируют их, а потом они, разделив с другими якобы «религиозный опыт», воображают, что их коснулась Божья длань. Но я-то, я в подобную хрень не верю — ну, не совсем. Достоевский писал, что человек может найти смысл в чем угодно, если специально его ищет. Мы можем любую ситуацию повернуть так, как нам удобнее.

Тем не менее, в случае с этой девушкой я ничего специально не делал. По крайней мере, мне кажется, что не делал.

Итак, девушка молится обо мне. Я не закрываю глаза. Я просто пялюсь, не сосредотачиваясь, на стремное ковровое покрытие.

Она кладет руку мне на плечо и начинает громко говорить — просит Бога быть с нами — открыть для нас его сердце, что бы это не значило. И потом меня поражает безумный прилив энергии, похожий на электрический шторм. Воздух попадает в горло при глубоком вдохе и я чувствую, что мы двое просто парим здесь — она и я — я и она. Весь мир словно угасает, оставляя ее одну, эту девушку, абсолютно искреннюю, бесхитростную, полную света и энергии и, что самое прекрасное, обладающую этим мерцающим голосом, взывающим ко мне из глубин ее души. Я люблю ее, боготворю ее сильнее, чем кого-либо другого за всю мою жизнь. Когда я всматриваюсь в бледную синеву ее глаз, то вижу, что она шокирована почти так же сильно, как и я. Мои руки дрожат.

— Ты тоже это чувствуешь? — полагаю, это был глупый вопрос.

Она кивает, безмолвно глядя мне в глаза.

Клянусь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не поцеловать ее, наклонившись ближе и не прижать к своей груди.

Нас неудержимо тянет друг к другу и я чувствую ее на себе, так, словно ее кожа соприкасается с моей и в этот момент я точно знаю, что люблю ее. Ничего не могу с этим поделать. Она — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, ощущал или касался в этом проклятом мире. Мы все ближе и ближе друг к другу. Из моих глаз льются слезы.

Что за чертовщина тут творится? Я едва могу это вынести — напряжение проникает в самый центр моей души. Я задыхаюсь, чувствую ее тепло и прикосновение ее руки к моей.

И тут она внезапно отстраняется. Кто-то зовет ее.

— Фэллон, Фэллон, нам пора!

Она кажется ошарашенной, а когда она снова поворачивается ко мне, то мы оба начинаем смеяться, смеемся и смеемся, неудержимо, словно маленькие дети.

Ничего не могут с этим поделать.

Действуя чисто инстинктивно, я запускаю руку в свою сумку и вытаскиваю оттуда копию своей книги — последнюю, что у меня была.

— Держи, — говорю я. — Ее я написал. Тут моя жизнь. Ты ее не обязана читать, конечно. Но, эм, я чувствую, что должен отдать ее тебе.

А затем я пишу свой емейл на первой странице, хотя разобрать буквы едва ли возможно — руки у меня трясутся со страшной силой.

— Вот, — говорю я ей и мой голос дрожит так же сильно как и руки, — напиши мне, если захочешь. Кстати, меня зовут Ник.

Ее глаза сияют.

— А я — Фэллон.

Она убегает, растворяясь в толпе.

Я не могу даже посмотреть ей вслед.

Как только я занимаю свое место в самолете, то тут же проваливаюсь в глубокий сон, похожий на кому.

Снится мне Фэллон.

Она проникла в мою душу.

Она остается со мной на протяжении всего полета. Мне нужно торопиться, чтобы успеть пересесть на самолет до Чарльстона, так что я бегу через весь аэропорт, не имея возможности проверить не прилетела ли она сюда же. Но она со мной. Я не могу изгнать ее. И даже не пытаюсь.

Глава тридцать первая