Чтение онлайн

Я закрываю глаза, крепко зажмуриваюсь. Таблетки начинают действовать. Согревают мой мозг, принося с собой наслаждение.

— Талула, — вновь заговариваю я, — не волнуйся ни о чем, девочка моя, мы со всем справимся.

Я поворачиваюсь на бок. Таблетки делают мир лучше. И я впервые действительно верю во все, что говорю.

Я верю, что справлюсь в одиночку.

До тех пор нахожусь под кайфом.

Глава тридцать четвертая

Вода серая, спокойная и чистая, отражающая небо, солнце и быстрое движение облаков в идеальном зеркальном повторении — словно в параллельном мире — перевернутой реальности. Приближающиеся берега островов, с густыми вечнозелеными лесами, существуют и вверху и внизу. Паром, перевозит нас, пассажиров, одновременно в двух мирах — каждый из нас копируется в зеркальной глади — как будто мы живем в двух мирах одновременно.

Разумеется, я здесь. Отец рядом со мной, мы стоим на палубе. В то время как наши отражения находятся в воде внизу. Я задаюсь вопросом: может быть в той реальности что-то пошло иначе? Может быть, в том мире я последние три дня не закидывался Клоназепамом, не опустошил запасы лекарств собственной матери. Может, там я не курю травку постоянно. Может, там я вообще не начинал встречаться со Сью Эллен, в попытке забыть Зельду и не жил у нее на иждивении, а следовательно и не предавал ее, перестав в ней нуждаться. Может, там я не предпринимал попытку вновь воссоединиться с Зельдой, зная, что мне пора бы уже наконец двигаться дальше. Может, там мне не приходилось врать на протяжении всего книжного тура, уверяя, что я в завязке, когда в завязке я не был. Блин, может, в том мире я не ненавижу себя. Ведь это и есть источник всех бед, не так ли? Я себя ненавижу. Правда, ненавижу.

Но, блять, в конце концов я всегда прихожу к одному и тому же итогу, как и сейчас — я под кайфом, беспомощный, разбитый, заваленный обломками чужих надежд, надежд людей, которым причинил боль и нанес вред. Это очевидный исход, понимаете? Но пока я до него не добираюсь, то никогда, блять, не могу заметить к чему же все идет.

Я осознаю это сейчас, когда проходит кайф от последней принятой таблетки Клоназепама, стоя на палубе парома рядом со своим отцом, направляясь на лекцию о трезвости для кучки ребятишек в реабилитационной клинике, расположенной у берегов Британской Колумбии. У этой клинике намечается двадцатилетняя годовщина или что-то типа того. Поэтому, помимо ребят, которые там лечатся, мы еще собираемся поговорить со всеми донорами, работниками, бывшими пациентами и другими людьми, которые выложили немалые суммы, чтобы поприсутствовать на этом празднестве. И вот он я, их любимый здоровенький мальчик с плакатов, которому утром пришлось выкурить несколько косяков, чтобы окончательно проснуться. Я смотрю в воду и испытываю сильнейшее желание поменяться местами со своим отражением.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я отца, положив руку ему на плечо.

Он поворачивается ко мне.

— Думаю да. — Отвечает он, глядя на меня слегка выжидательно. — А ты?

— Типа того. — Говорю я, не смея посмотреть ему в глаза.

— Знаешь, если ты хочешь о чем-то со мной поговорить, о чем угодно, то я всегда готов тебя выслушать, понимаешь? Не думай, что я буду осуждать тебя или злиться. Я тебе обещаю, что в любом случае не выйду из себя.

Я смотрю на исцарапанный пол, со следами морской соли и птичьего помета.

— Сью Эллен тебе звонила?

Отец кладет руки мне на плечи и ощутимо сжимает.

— Прости, Ник, я не знаю надо что-то говорить или нет. Но я просто подумал, что если бы кто-то позвонил и сообщил мне, что ты разгуливаешь по городу с заряженным пистолетом, то я бы себе не простил, если бы не попробовал вмешаться. Конечно, я хочу услышать твою версию событий. Я понимаю, что Сью Эллен сейчас в очень плохом состоянии и использует любые средства, в попытках очернить тебя. Но то, что она мне сказала, похоже на правду. Это ведь правда? Ты снова начал курить травку?

Я не могу смотреть ему в глаза. Едва не падаю на колени от стыда. Пытаюсь сделать вдох.

— Пап… это не то, что ты думаешь… Я… курю травку и курил ее последние два года. Но это больше не создает проблем. Клянусь. Я просто курю время от времени, когда с друзьями встречаюсь и тд. Поначалу меня это пугало, потому что, ну, опасался, что снова перейду на тяжелые наркотики, но не перешел. У меня все под контролем. Наверное, это звучит как клише. В смысле, я понимаю, что в это трудно поверить. Но у меня действительно больше нет проблем с этим. Сью Эллен тебе об этом рассказала только потому что хочет заставить меня вернуться к ней. Понимаешь?

Я на секунду поднимаю взгляд и да, теперь могу видеть, что он плачет.

— Понимаю, Ник, я прекрасно понимаю почему она позвонила. Но все же и ты должен понять, как пугающе для меня звучат твои слова.

Я медленно киваю.

— Конечно, понимаю. Именно поэтому я тебе ничего не говорил. Не хотел, чтобы ты попусту волновался.

— И это мне тоже ясно. — Произносит он тихо. — Правда. Но мне это кажется очень плохой идеей. Даже если ты не вернешься к тяжелым наркотикам, все равно, стоит ли так рисковать? Подумай о том чего ты можешь лишиться. Подумай о Талуле и представь, что придется ее отдать кому-то. Я знаю как много она для тебя значит.

Я пытаюсь выдать в ответ что-то обнадеживающее, но мой голос ломается и я внезапно заливаюсь слезами.

— Оно того стоит. — Говорю я, а глаза мои застилают слезы. — Оно того стоит. Все так сложно. Травка помогает мне справляться со всем этим. Я чувствую себя таким потерянным, чувствую, что утратил контроль. Я не знаю, что мне, черт возьми, делать. И мне кажется, что если спросить совета, то предложат только снова начать ходить на собрания — найти наставника — работать над «шагами». А мне эта хуйня не помогает, папа. Я пытался и пытался, но я просто ничего не чувствую, занимаясь этим. Поэтому у меня нет других вариантов, кроме как продолжать курить. Пойми, я не знаю, что тут еще можно сделать.

Отец притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Я понимаю, Ник. Понимаю, насколько это возможно, для стороннего наблюдателя. И я хочу, чтобы ты знал: я доверяю твоим решениям, верю, что тебе виднее, как лучше поступить. Раньше я пытался принимать решения за тебя, но успел осознать, что этого делать не стоило. Так что теперь я действительно собираюсь позволить тебе самостоятельно определять чего ты хочешь, а чего — нет. Я тебе, со своей стороны, помогу всем, чем смогу, если тебе нужно будет подобрать реабилитационную клинику или найти психиатра. Ты ведь сейчас ни к кому из специалистов не ходишь?

Мне с трудом удается выдавливать из себя слова.

— К психиатрам? Нет. Не видел ни одного с тех пор как уехал из Safe Passage Center.

— Ник, ты что, шутишь? Ты не принимаешь никаких лекарств?

— Гм, нет. У меня и денег-то не было, чтобы сходить к кому-то на прием.

— Что же, Ник, я не хочу лезть в твои дела, но разве тебе не диагностировали биполярное расстройство? Ты ведь упоминал об этом в своей книге, верно?

— Эм, ну да, но у меня не было денег, чтобы продолжать лечение.

— Но теперь деньги у тебя есть. — Говорит он, убирая волосы с моих глаз. — И теперь у тебя есть страховка, не так ли? Ты не думал, что отчасти твои сложности связаны именно с биполярным расстройством? Мне кажется, что связь тут прямая. Судя по твоему поведению, у тебя сейчас маниакальная стадия. И у тебя бывают периоды глубокой депрессии, не так ли?

Я замираю на мгновение, пытаясь вспомнить — или осмыслить — или что-то типа того. Господи, неужели и правда все дело в этом?

В последнее время я действительно вел себя как маньяк — так, словно во мне на полную мощность врубили мощный двигатель спортивного автомобиля. Неудачи абсолютно ужасны, от достижений накрывает эйфорией. И, ребят, я же помню, что когда врач диагностировала у меня биполярное расстройство, то упомянула, что находясь в маниакальной фазе, больные могут верить, будто у них налажен прямой контакт с Богом и тот лично говорит им куда идти и что делать. Именно так я себя и чувствовал последние полтора месяца. Я был полностью оторван от реальности — чуть ли не голоса в голове слышал — наслаждался собственной манией величия — и потратил на телефонные международные разговоры аж восемьсот долларов.