Чтение онлайн

Я улыбаюсь, а потом начинаю смущаться из-за того, что это сказал. Это не ложь, конечно, ничего такого. Мне правда понравился этот парень, но я думаю, что мои слова могут его отпугнуть.

— Да, мне тоже. — Говорит он, мягко улыбаясь - рассеянно проводя рукой по своим длинным, выгоревшим на солнце волосам. — Правда.

— Окей, круто. Пойдем на собрание?

Он кивает и я иду следом за ним внутрь, и мы продолжаем болтать, пока поднимаемся по бетонным лестницам на третий этаж.

Это весьма-таки отпадно, знаете ли - знакомство с этим парнем. В смысле, он мне и правда очень нравится - а это что-то да значит, потому что мне обычно трудно заводить новых друзей, когда я "чист" - особенно среди парней.

Это хорошее начало, верно? И, конечно же, отличное начало амбулаторного лечения.

Разумеется, на собрание мы приходим с опозданием, но народ там замолкает, ведь я новенький, так что мне дают возможность представиться и все такое. Я делаю это очень быстро и все говорят мне "привет" и после этого я наконец могу оглядеться по сторонам. Ведет собрания очень яркая, высокая, стройная, белокурая женщина с восточно-европейской внешностью, которая сидит максимально прямо и разговаривает так, словно начитывает текст одной из этих кассет для медитации. Все остальные присутствующие, как я уже говорил, примерно одного со мной возраста - девушек больше чем парней - что меня полностью устраивает. Одна из девушек рассказывает, что на этой неделе сорвалась и вколола себе героин, но сейчас снова хочет завязать и просит поддержки у группы - что меня безумно удивляет, поскольку на других собраниях, которые я посещал, тебя бы немедленно выпнули на улицу, узнав, что ты сорвался. А тут, похоже, признают, что рецидивы периодически случаются и просто хотят, чтобы люди справлялись с ними как можно скорее. Тут людям помогают несмотря на ни на что, не наказывают, ничего подобного. Это довольно круто. У меня бывали случаи, когда я срывался и хотел бы получить помощь, но понимал, что для этого уже слишком поздно и что меня все равно уже исключили из группы, так что решал просто продолжать употреблять.

Слушая историю этой девушки и наблюдая за тем, как лидерша группы и остальные люди оказывают ей поддержку, я сильно вдохновляюсь. И, знаете, это собрание, так же как и встреча с Джастином, ощущаются как действительно удачное начало амбулаторного лечения. Не знаю, просто все вокруг внезапно обретает смысл - как будто я оказался на правильном пути. И пусть это медленный путь, конечно, но только по такому и можно пройти до конца. Всю свою жизнь я искал лазейки. Как будто носил эти маленькие пластиковые нарукавники в воде, притворяясь что умею плавать, но на самом деле никогда не пытался этому научиться.

И вот теперь мне двадцать четыре и я не знаю как плыть. Нарукавники исчезли и я тону - опускаюсь на дно, где и погибну, если только кто-то не научит меня плавать. Раньше то ли гордыня то ли стыд мешали мне просить о помощи. Вместо этого я просто продолжал носить нарукавники, потому что не смог бы выжить без них.

Но теперь, ребят - теперь я и правда прошу о помощи. И я действительно верю, что благодаря психотерапевтке к которой я хожу и этой амбулаторной программе я научусь плавать. По честному, без каких-либо трюков или вспомогательных средств.

Я считаю, что все получится - знаю, что получится. Я двигаюсь вперед.

Я сижу на собрании, слушаю и делюсь своими соображениями - долго разговариваю с той девушкой, что сорвалась на прошлой неделе. Во время перерыва я упоминаю про затею Джастина с «Пропащими ребятами» и многие из присутствующих изъявляют желание присоединиться к нам.

— Чувак, — говорит мне Джастин, понизив голос, — я не представляю как у тебя получается болтать со всеми. Я слишком застенчивый, чтобы так же выступать.

Я смеюсь.

— Шутишь, что ли? Я тоже супер застенчивый, к тому же, ты ведь все равно разговаривал со мной. Нет, я ужасно боюсь разговоров с людьми. Ничего, что я их пригласил пойти с нами?

Он качает головой.

— Нет, будет весело.

— Будет весело. — Соглашаюсь я.

Мы возвращаемся внутрь, но теперь я молчу, размышляя над словами Джастина. Это правда, что я теперь чувствую себя комфортнее, находясь среди людей - комфортнее, чем когда-либо в жизни. И, признаться, я и сам не знаю почему так. Как будто после всего, что случилось со мной за последние несколько лет, я обрел уверенность в себе. Как будто я теперь почти и не против быть собой. Я себе даже нравлюсь.

Это сбивает с толку.

Я больше не боюсь. И не особо представляю, что мне с этим делать.

Глава тридцать шестая

Ну, вот все почти и закончилось. Верится с трудом. Прошло три месяца, стажировка Сью Эллен подошла к концу, так что мы должны вернуться в Чарльстон в понедельник — эта мысль повергает меня в ужас. Не знаю, почему именно, разве что стоит сказать, что для меня возвращение в Чарльстон подобно воссоединению с героином.

Разумеется, сделать это было бы проще всего. Мне бы не пришлось париться из-за одиночества или нехватки денег, из-за амбулаторной программы и тестов на наркотики. Я мог бы снова начать употреблять и об этом никто бы не узнал, и не попытался бы меня остановить. Джон Леннон говорил, что «проще жить с закрытыми глазами». Что же, вернуться в Чарльстон — все равно, что крепко зажмуриться. И это будет проще — безопаснее и проще. Но, честно говоря, я уже не уверен, что хочу этого. Несмотря на то, что амбулаторное лечение и визиты к психотерапевту — это тот еще напряг, я все еще не потерял веру в то, что если буду стараться, то меня научат жить без жажды наркотиков. Я верю, что мне объяснят, как любить себя и как любить других людей. Я уже и сейчас чувствую, что сблизился со всеми ребятами из группы — особенно с Джастином и той девушкой, у которой был срыв — ее зовут Дилан. Кроме того, у меня замечательные отношения с психотерапевткой, и благодаря всем этим лекарствам я чувствую себя куда спокойнее, чем раньше. Так что да, я боюсь не только того, что не смогу вернуться в Чарльстон со Сью Эллен, но и того, что не смогу остаться здесь. Я считаю, что действительно меняюсь к лучшему. Или, по крайней мере, думаю, что наконец готов измениться.

И когда я сегодня еду по шоссе SR 1 вместе с Талулой — вспенивающий сине-зеленый океан по правую руку и высушенные, усыпанные трещинами, каньоны слева — то не могу отделаться от мысли, как плохо Талуле будет на Юге. Она так любит пляж. И она обожает походы в горы. Она любит местные собачьи площадки. Она стала куда лучше относиться к прохожим и другим собакам, с тех пор как оказалась здесь.

Чарльстон — грязное болото. Там почти нет мест, где можно было гулять с ней без поводка и полно разных кровососущих мух, блох и клещей. Здесь ей намного лучше. Такая жизнь ей действительно по вкусу. Но, конечно, дело не только в Талуле. Мне здесь тоже хорошо. Я обустраиваю свою жизнь. Двигаюсь в нужном направлении. В этот раз я все сделаю правильно — начну с прочного фундамента и буду продвигаться вперед шаг за шагом. Я чувствую себя живым, понимаете? Раньше я просто дрейфовал в полусне — поглощал наркотики, смотрел телевизор и бесконечно мечтал, как все могло или должно было сложиться. Я всю свою жизнь просто убивал время — ждал и ждал — ждал когда что-нибудь изменится, хотя понятия не имел, как это должно произойти. Ждал, когда день закончится. Ждал начала дня следующего. Ждал и ждал, и лгал себе, что каким-то волшебным образом все наладится.

Но теперь я больше не жду. Я не откладываю дела и не притворяюсь, что их нет вовсе. Не верю, что некое божество придет мне на помощь. Не полагаюсь на набор предсказуемых правил, который сулит мне глупые банальности, если на каждый приказ прыгнуть я буду только спрашивать «Как высоко?». Нет уж, в этот раз я буду действовать по-своему. Я буду делать то, что считаю нужным, и рад этому. Я снова живу полной жизнью. Снова радуюсь. У меня есть настоящие друзья. Я не хочу, чтобы эти дни заканчивались. Хочу продолжать действовать в том же духе — расти и развиваться. Мне это кажется прекрасным. И сейчас передо мной стоит вопрос жизни и смерти, и я должен решить, жить или умереть, стоя здесь, на разделительной полосе.

Блять.

Чарльстон или ЛА.

Сью Эллен или мои новые друзья здесь.

Ненавижу то, что все сводится к этому. Но так уж, блять, сложилось. И я в любом случае проиграю.

— Что же нам, черт возьми, делать? — спрашиваю я у Талулы, стирая следы песка и соленой воды с ее глаз.

Она глупо улыбается мне и облизывает мое лицо. Изо рта у нее воняет гнилой рыбой.

— Фу, — говорю я и она снова намеревается меня облизать. В этот раз я загораживаюсь руками.

Когда мы добираемся до квартиры, я только и успеваю, что завести Талулу внутрь, потому что у меня через двадцать минут встреча с психотерапевткой, и я уже сильно опаздываю.

Поездка из Мар Висты в Вествуд много времени занимать не должна, но на деле все, конечно же, совсем иначе, из-за пробок и тд. Я слушаю альбом The Velvet Underground с одноименным названием и отчаянно потею, несмотря на то, что кондиционер в машине работает на полную мощность. Я закуриваю очередную сигарету, слушая как Лу Рид поет «я начинаю видеть свет». Я и сам напеваю, пока шагаю по людному кампусу Калифорнийского университете, направляясь к медицинскому корпусу, где будет проходить моя встреча. Др. Купер не злится на меня из-за опоздания, ведет себя очень мило. С ней намного круче, чем с некоторыми другими врачами, к которым я ходил прежде. Она ведет меня в свой небольшой офис и садится в свое (неудобное на вид) офисное кресло напротив меня, скрестив ноги. У меня есть выбор между кушеткой и каким-то плюшевым креслом, я выбираю кушетку, сажусь на нее, закидываю ногу на ногу и вздыхаю. Она поправляет свои очки в тонкой оправе и задает мне те же вопросы, которыми я и сам задавался в течение всего дня.