Чтение онлайн

Важно принять во внимание то, что мухи без зависимости только ступали одной лапкой на электролизированную поверхность и сразу же ее отдергивали, и никогда больше туда не возвращались.

Мухи-наркоманы, точно так же, как и люди, пойдут на что угодно ради очередной дозы — даже когда это желание вступает в прямое противоречие с инстинктом выживания и самосохранения. Другими словами, однажды став зависимым, остаешься им — начав употреблять часто — и не имеет значения человек ты или муха с большим задом, важна для тебя будет только погоня за дозой. Мы пойдем на что угодно, лишь бы получить еще. Это становится нашим смыслом жизни. И это не рациональное решение, не связанное с моралью. Это заложено в наших ДНК. И да, это может так и продремать всю жизнь. Или же пробудиться, как это случилось со мной — вы знаете, в тот момент, когда двенадцатилетний я начал курить травку каждый день. Суть в том, что все дело в наркотиках — ну, в наркотиках и в моем гребаном генетическом коде. Смешно думать о том, как долго я отказывался признавать этот простой факт. И, честно говоря, я даже не знаю, почему с ним спорил. Может, мне было стыдно признавать, что это наркотики полностью разрушили мою жизнь. Круче было воображать, что проблема возникла из-за моего ебанутого детства или стремного отчима, или маминого отъезда и тд. И хотя я уверен, что начал принимать наркотики отчасти из-за всего вышеперечисленного, моя настоящая зависимость ни с чем из этого не связана. Потому что, разумеется, у многих людей было трудное детство, но не все они становятся наркоманами — даже среди тех, кто пробовал наркотики. Я от таких отличаюсь только хреновым генетическим кодом, таким же, как у моих новых маленьких мушиных друзей. Всю остальную работу сделали наркотики. Наркотики изменили меня. Изменили химию моего мозга, исказили мое восприятие себя и своего прошлого.

Помню, когда мне было восемнадцать лет и я впервые попробовал мет, то у меня появилось это чувство, мол, вау, в первый раз за всю мою жизнь я по-настоящему счастлив. И я верил в это. Черт возьми, я верил в это большую часть своей жизни. Верил, что до мета никогда не был счастлив — и в то, что без него никогда не буду счастлив снова. Но это была ложь. Ложь, которую внушали мне наркотики. Ложь, с помощью которой наркотики манипулировали мной и меняли химию моего мозга. И, да, подобно мухам, я научился ползать по электролизированной поверхности за новой дозой. Звучит жалко, я знаю. Стоит мне напиться или принять наркотик, как начинается превращение. Я превращаюсь в человека, превращающегося в муху. Мной и мухами движет одно и то же, слепой, неутолимый голод.

Есть одна сцена в фильме Кроненберга — ну, знаете, в «Мухе» — когда Джефф Голдблюм (находящийся в процессе трансформации) говорит Джине Дэвис: «я — насекомое, которое видело сон о том, что оно является мужчиной и радовалось этому. Но теперь сон окончен… и насекомое пробудилось». И, да, чем больше наркотиков я принимал — и чем дольше этим занимался — тем сильнее напоминал муху — и тем труднее было вернуть себе человеческий облик. И я знаю, что не у всех получается вернуться. Я просто хотел бы намного раньше узнать, чем на самом деле является алкоголизм — генетической мутацией, психическим заболеванием, бороться с которым предстоит всю жизнь. Может быть, тогда я бы раньше распознал симптомы собственного алкоголизма, до того, как он взял контроль над моей жизнью. Возможно, тогда я не потратил бы зря все эти годы, живя как муха. Просто это такая потеря. Единственное, что меня с ней примиряет, так это мысль о том, что теперь я могу поделиться своим опытом и знаниями, помочь (надеюсь) другим наркоманам.

Не то, чтобы я не был благодарен за свою нынешнюю жизнь. Это не так. Благодарен. Просто я хочу сказать, что понапрасну потратил столько времени. И что в этом нет ничего модного или сексуального. Это не круто и не здорово. Что по-настоящему здорово, так это забота о своей семье. Очень круто, когда у твоей семьи есть дом и медицинская страховка, когда ты в состоянии платить по счетам. Модно быть хорошим отцом, хорошим мужем, хорошим хозяином для своей собаки, блин. Вот что меня волнует в нынешнее время. Вот что имеет значение. Я буду посвящать всего себя этому. И у меня все получится. Потому что я не смогу снова проебаться. И не проебусь. Я не должен вновь падать на дно. Никто из нас не должен. Не все мы падаем. Мы не упадем. Я завязал с наркотиками. И это мои последние воспоминания о процессе выздоровления. Вот так, у меня больше не осталось наркоманских историй, которые можно было бы рассказать. Но я собираюсь продолжить заниматься писательством. На самом деле, я в настоящее время работаю над книгой и даже пишу сценарий для ТВ. И хотя он не про наркотики… там определенно будет куча крови и секса и насилия… Так что я надеюсь, что вы продолжите следить за моим творчеством. Как поет Марк Болан:

В глубине моего сердца есть дом, способный вместить всех вас

Ну ладно, круто, спасибо еще раз…

Скоро увидимся…

Н.

БЛАГОДАРНОСТИ

Ох, Боже, ладно, я не знаю, что сказать. Разумеется, я хочу еще раз поблагодарить свою маму, свою мачеху и своего отца. Я люблю вас всех... хоть и не так часто звоню. Джаспер и Дейзи, я действительно горжусь вами обоими. Я считаю вас прекрасными людьми и одними из своих лучших друзей, и я люблю и уважаю вас, и забочусь о вас.

Выражаю благодарность:

Африканской православной церкви Святого Джона Колтрейна.

Марку и Дженни и Медведю и Бекке и Стиву и Марку и Сьюзан и Люси и Нэнси и Дону и Джоан и Самнер.

И Адаму (я люблю тебя).

И Максу (тебя тоже люблю). Хоть и не всегда звоню.

И Бинки, спасибо тебе большое. Я считаю тебя невероятно потрясающим.

И Элизабет, это было прекрасно. Спасибо тебе за все. Я думаю, что ты крутая и замечательная. Хоть и не всегда тебе звоню.

И Джереми Клейнеру, я тобой искренне восхищаюсь.

И Рону Бернштейну, вами я восхищаюсь тоже.

И Кэмерон, ты была так добра ко мне.

И доктор Муни, спасибо, спасибо, спасибо вам.

Большое спасибо вам всем.

С любовью.

Я.

РАССУЖДЕНИЯ НИКА ШЕФФА О ПИСАТЕЛЬСТВЕ

1. Критики называют ваши книги "поразительно искренними", "безжалостными" и "неотразимыми". Вы стараетесь запечатлеть мир таким какой он есть, и свет и тьму?

Честно говоря, это может прозвучать немного претенциозно, но на самом деле я пишу просто потому, что мне это необходимо. Я чувствую, что должен писать. У меня есть это стремление, исследовать мир посредством писательства. Я уверен, что оно возникло из-за того, что мой отец-писатель, и в детстве я много читал. Я всегда хотел стать писателем. И я знаю, что всегда буду писать, независимо от того, платят мне за это или нет. Но да, я пишу, чтобы лучше изучить окружающий мир (необязательно "запечатлеть"), а в мире вижу и свет и тьму. Я долгое время жил во тьме и именно поэтому она проникла и в мои книги.

2. В ваших диалогах много нюансов и подробностей. Как вам удается столь точно воспроизводить слова других людей?

Ну, знаете, несмотря на все наркотики, я достаточно хорошо запоминаю такие вещи. Запоминаю разговоры. Где-то спустя год после того, как вышла моя первая книга, я пересекся с девушкой, о которой писал в ней. Она прочла книгу, и когда мы заговорили о ней, она задала мне тот же вопрос, потому что я воспроизвел наши с ней разговоры практически дословно. Она в самом деле сказала, что помнит, как использовала те самые слова, которые я перенес на бумагу. Не знаю, наверное, мне повезло в этом плане. Я все помню. Но у этого дара есть и плохая сторона, понимаете? Потому что я не могу забыть боль и неудачи прошлого.

3. Некоторые писатели придерживаются определенного расписания или соблюдают собственные ритуалы, например, пишут по странице каждый день, перед завтраком. У вас есть какие-то привычки или ритуалы, связанные с писательским процессом?

Нет, не сказал бы. Всегда по-разному получается. Я часто пишу по ночам, включив фоном телевизор, работаю до трех часов ночи, а потом отсыпаюсь до двух часов дня. А иногда пишу по утрам. Признаться, мне было привычнее писать по утрам, но теперь у меня есть собаки и я обязан гулять с ними, поэтому стал чаще писать ночью.

4. Ваши книги содержат много выражений, которые некоторые люди назвали бы "откровенными" или "материалом для взрослых". Не могли бы вы рассказать о своем отношении к мату?

Прежде всего, я сам частенько матерюсь. И я не какой-то эксперт, но я считаю, что в литературном стиле должен быть ритм. Нет, конечно, важна сама история, ее сюжет и тд., но в моем случае ритм остается важным аспектом писательства. Я люблю музыку и писательство похоже на музыку и, знаете, "грязные" словечки тоже являются частью нашего языка. Их добавляют в песни, чтобы сделать те "живее". Предложение может быть скучным. Но предложение не должно быть охуенно скучным... Понимаете о чем я? Ругательства - часть ритма.