Чтение онлайн

— Если вы двое закончили свой странный конкурс взглядов, Ридли, тебе налить?

Голос Трея был незваным гостем, и я чуть не зарычал на него за это.

Ридли при этом сползла с табурета.

— Думаю, одного хватит, если хочу в целости добраться до дома.

— Надеюсь, на этот раз ты припарковала фургон на стоянке грузовиков, Хаос.

Она бросила на меня насмешливый взгляд.

— Я приехала в город на велосипеде, так что Бесси в безопасности.

Мои пальцы сжались вокруг стакана.

— Ты. Приехала. На. Велосипеде?

— О, черт, — пробормотал Трей.

Ридли посмотрел на нас двоих.

— Только не говори мне, что в Шейди-Коув катание на велосипеде запрещено или что-то в этом роде.

— Тебя может сбить машина или чертов байкер, — прорычал я.

— Или похитят инопланетяне. Или снежный человек стукнет по голове, — пропела она, накидывая на плечи поношенную коричневую кожаную куртку.

— Не будь идиоткой, — прорычал я.

Глаза Ридли сузились.

— Я не идиотка и приняла множество мер предосторожности. Но я также не собираюсь всю жизнь бояться каждой вещи, которая может случиться ночью. А теперь, если ты не собираешься меня арестовывать, то я пойду.

Она направилась к двери, джинсы обтягивали ее изгибы. Она вскинула вверх руку.

— Спасибо за выпивку, Трей.

Я смотрел ей вслед, пока девушка не исчезла, точно так же как смотрел на ее фургон. Как будто она наложила на меня заклятие, и я не мог ничего сделать, чтобы отвести взгляд.

— Там точно есть какая-то история.

Мягко произнесенные слова Трея заставили меня обернуться.

— Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел через мое плечо туда, где Ридли исчезла за входной дверью.

— Она спрашивала о преступности в этом районе.

У меня по коже побежали мурашки — смесь осознания и беспокойства.

— Возможно, это ее обычный ход беседы, — продолжил Трей. — Одинокая женщина, привыкшая путешествовать одна, хочет ознакомиться с местностью.

— Или с ней что-то случилось раньше, и она пытается сделать так, чтобы это никогда не повторилось. — От этой мысли у меня заныло в животе. Ведь я знал, что достаточно одного мгновения, чтобы чья-то жизнь изменилась до неузнаваемости.

РИДЛИ

Я погрузила весло в зеркальную гладь озера, отчего по его поверхности пошла рябь. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, заливая пейзаж розовато-красноватыми лучами, но я не спала уже несколько часов. Мне снова приснился кошмар.

Такой же, как всегда. Все начиналось красиво: озеро, похожее на это, только чуть менее гористое. Но именно на этом водоеме мы с Эйвери выросли. Мы купались и играли, пока вдруг Эйвери не начинала тонуть и звать меня на помощь. Но я застряла в зыбучих песках мелководья, так и не сумев добраться до нее. Так и не сумев ее спасти.

В последнее время этот кошмар посещал меня все реже, но было понятно, почему он ожил в моем подсознании прошлой ночью. По крайней мере, это означало, что я смогу увидеть восход солнца. Это было мое любимое время суток. Время, когда все вокруг было так спокойно, что можно было обмануть себя, думая, что ничего плохого не случится.

Даже Татер ценила святость восхода. Она сидела на передней части моего сапборда, облаченная в спасательный жилет, и любовалась видом. И, вероятно, искала рыбу.

Я перекладывала весло из стороны в сторону в отработанном ритме, наслаждаясь тем, что все это мне даровано. То, что мои мышцы были достаточно сильны, чтобы двигать меня по воде. Что у меня есть любимая работа, которая позволила мне купить эту доску и оплатить кемпинг. Что я все еще дышу.

В грудь ударила знакомая колющая боль. Но я просто ухватилась за нее, прижимая к себе.

— Ты здесь, со мной, Эвс.

Первые несколько лет после ее пропажи я не теряла надежды. Что она где-то там, все еще дышит. Но потом начала задумываться, на что именно я надеялась. Что ее заковал в цепи какой-то сумасшедший? Ее вывезли за границу для продажи наркотиков или еще чего-нибудь похуже?

Какая-то часть меня понимала, что ее больше нет и лучшее, на что я могу надеяться, это то, что она обретет покой. Мама не разделяла этого мнения, и я не винила ее за это. Как можно было отпустить дочь, не имея веских доказательств того, что она покинула эту землю? Мама с головой окунулась во все кроличьи норы. И только когда почти опустошила сберегательный счет, оплачивая услуги экстрасенсов и людей, которые как будто подсказывали, где находится Эйвери, отец наконец-то опустил руки.

Он отстранил маму от инвестиционных счетов и всего финансового, кроме их совместного счета. Если бы он этого не сделал, я не уверена, что у них вообще был бы дом, в котором они могли бы жить. Теперь папа жил с двумя призраками — своей дочери и своей жены. Но, опять же, я не была уверена, что и он живет по-настоящему.

Мы изредка переписывались по электронной почте, проверяя, как дела, но он был далек. Это отдаление наступало медленно, так медленно, что я не замечала его, пока однажды не поняла, что разговор с ним больше похож на общение с коллегой, чем с отцом. Возможно, это был механизм самозащиты. Отчаянная попытка сделать так, чтобы, если со мной что-нибудь случится, он не был бы снова так сильно ранен.

Вот чего не понимали эти монстры. Они думали, что уничтожают только одну жизнь, а на самом деле их было гораздо больше. Волновой эффект жестокого насилия, который будет ощущаться в будущих поколениях.

Направила доску по широкому кругу, ведя нас обратно к берегу. Я могла бы оставаться здесь еще несколько часов, но проснувшись, обнаружила около полудюжины электронных писем от Бейкера, который хотел знать, нашла ли я что-нибудь стоящее в этом деле. Возникло сильное желание заблокировать его электронный адрес.

Освещение дел о пропавших людях не было для меня чем-то новым. Просто обычно жертвы все еще отсутствовали. Ежегодно в Соединенных Штатах пропадало более шестисот тысяч человек, и хотя многих из них удавалось найти, находились и те, кто так и оставался пропавшим. Те, кого забыли все, кроме самых близких и родных.

Я давала этим людям голос. Делала так, чтобы у мира не было другого выбора, кроме как услышать их истории. У каждого дела, которое я освещала, была горячая линия, финансируемая шоу. Все наводки поступали ко мне, но затем передавались в правоохранительные органы, которые занимались этим делом, заставляя их обратить на себя внимание. Иногда они были благодарны за помощь. Иногда и пальцем не хотели пошевелить. Но это не имело значения, я продолжала бороться независимо от их отношения.

Понятно, почему Бейкер был озадачен тем, что я решила освещать именно это дело. Пока оно оставалось нераскрытым, жертва была в безопасности, дома, цела. Но мое нутро кричало, что именно здесь началось царство террора. И у меня был ряд случаев, подтверждающих это. Я просто не была готова посвятить в это Бейкера или кого-либо еще, пока не соберу больше информации. И я очень надеялась, что Эмерсон окажется той, кто даст мне ее.