Чтение онлайн

Ридли моргнула, глядя на меня, и что-то изменилось в ее голубых глазах.

— Ты не думаешь, что он это сделал.

Я не хотел давать ей ни черта. Не сейчас. Я бросил многозначительный взгляд на микрофон, приколотый к ее футболке.

Ридли вздохнула и достала свой телефон. Театральным жестом, разблокировала устройство и остановила запись.

— Нет. Я внимательно проверил его, — начал я. — Нет никаких признаков того, что он занимается чем-то другим, кроме как работает, пьет и спит с любой женщиной, которая достаточно глупа, чтобы принять его.

Ее плечи опустились.

— Я знала, что он слишком очевиден.

Я хмуро посмотрел на нее, сведя брови вместе.

Ридли оглянулась на теннисные корты, как будто увидела, что там сейчас играют люди, хотя там никого не было.

— Кто бы это ни был, он не попадался в поле зрения в течение десяти лет. Это значит, что он слился с толпой.

Ветер усилился, подняв ее светлые пряди и принеся с собой аромат жженого апельсина. Мне было неприятно это признавать, даже самому себе, но у нее хорошая интуиция. Такая приходит с годами работы в правоохранительных органах.

И я предположил, что в какой-то мере девушка занималась своим делом. В тот день я провел несколько часов, изучая ее проклятый подкаст и все аккаунты в социальных сетях, которые к нему прилагались.

У нее, конечно, были успехи, но, когда я позвонил детективу из Айовы, чтобы узнать его мнение о ней, поскольку она освещала дело, которое он вел, тот ничего хорошего не сказал. Использовал такие слова, как «вмешательство», «бульдог» и «одни неприятности».

— Может быть, а может быть, и нет, — сказал я, голос стал хриплым. — Но ты можешь запустить цепочку домино, которую не готова опрокинуть. И более того, ты можешь пораниться или погибнуть. Что, если бы Грейди был тем парнем? Думаешь, он не сделал бы все возможное, чтобы помешать тебе предать это огласке?

В голубых глубинах вспыхнул гнев.

— Я знаю, как быть осторожной. Как позаботиться о себе.

— Сидеть в кемпинге в одиночестве в проклятом фургоне? Это небезопасно и в хороший день. — Я ненавидел то, как у меня сжалось все внутри при этой мысли. Когда я вдруг представил себе миллион и один способ, чтобы все пошло не так.

— Срочная новость, Законник. Жизнь вообще небезопасная штука. Кто-то может ранить тебя, переходя оживленную улицу средь бела дня. Мы не можем защититься от всего.

В этих словах что-то было. Скрытая причина, заставившая меня сузить глаза.

— Кто-то причинил тебе боль? — вспышка ярости, вспыхнувшая при этой мысли, застала меня врасплох, и я с трудом сглотнул.

Ридли нагнулась, подобрала микрофон, который бросил Грейди, и засунула его в рюкзак вместе со своим.

— Даже если так, это не твое дело.

И с этими словами девушка направилась к парковке и своему проклятому велосипеду. Я прищурился, когда она приблизилась к нему. Даже он был чистым солнечным светом. Блестящая бирюзовая краска и гребаный звонок с единорогом.

Господи.

Я распахнул дверь «Бочонка», и музыка полилась в прохладный вечерний воздух. Она не была ужасно громкой, но и не тихой. Идеальный средний диапазон для бара. Зал был заполнен примерно наполовину, вполне прилично для раннего вечера в будний день. Я приветствовал знакомых, поднимая подбородок и здороваясь, но не останавливался, чтобы завязать разговор. Вместо этого направился прямо к бару.

Как только моя задница оказалась на табурете, Трей встал передо мной и потянулся за моей любимой бутылкой «Рэнсома».

— Я так понимаю, сегодня вечер виски.

Я просто хрюкнул в ответ.

— Хочешь поесть?

— Бургер, — ответил я.

Трей налил виски в стакан со льдом.

— Твое паршивое настроение хуже, чем обычно. Полагаю, это как-то связано с белокурой красоткой, которое мешает тебе на каждом шагу?

Я нахмурился на своего давнего друга.

— Она собирается покончить с собой.

Трей замер, на его лице отразилось беспокойство.

— О чем ты говоришь?

Я провел рукой по лицу.

— Нашел ее, когда она брала интервью у Грейди. Нажимала на все его кнопки, пока тот не был готов ее прикончить.

— Черт, — пробормотал Трей. — Не зря я надрал ему задницу. Ей нужно быть осторожнее с теми, с кем она связывается.

Я прищурился на него, а внутри поселилось нечто, очень похожее на ревность.

— А тебе какое дело?

Брови Трея поползли вверх.

— Неужели ты серьезно стал таким придурком, что хочешь, чтобы эта девчонка пострадала или того хуже?

Я изо всех сил старался не ерзать на своем стуле. Нет, я не хотел, чтобы Ридли пострадала. Только от одной мысли об этом мне хотелось поехать к ней в кемпинг и проверить, как она там, хотя не о ней я должен был беспокоиться.

Эта мысль заставила меня остановиться и взглянуть на Трея. Обычно он защищал Эмерсон так же, как и я. Образы ее боли и ужаса впечатались в его память, оставив шрамы. Но здесь он встал на защиту Ридли.

— Что случилось? — потребовал я.

Челюсть Трея напряглась.

— Она не та, за кого ты ее принимаешь.

— И за кого я ее принимаю? — прорычал я.

Трей пристально посмотрел на меня.

— Я почти уверен, что слова, которые ты использовал, были типа: «жадная до славы и денег женщина».

Я поморщился. Я был в ярости после того, как Ридли появилась в доме Эмерсон. В доме, в котором мы выросли. Единственное место, где она должна была чувствовать себя в безопасности.

— Все еще может быть правдой. — Но даже произнося эти слова, я знал, что это не так. Единственный эпизод «Список виновных», который я прослушал, был более чем осторожным. Ридли брала интервью у родителей убитой двадцатичетырехлетней женщины, и нежность в ее подходе говорила о том, что ей не все равно.

Трей молчал, по-прежнему глядя на меня, но теперь так, будто совсем не знал меня.

— Тебе нужно вытащить голову из задницы.

Я моргнул в ответ.

— Что, прости?

— Последние несколько лет я давал тебе поблажки, потому что знал, что то, что случилось с Эмми, наложило на тебя отпечаток. Но ты оттолкнешь всех в своей жизни, если будешь продолжать заниматься этим дерьмом.

Каждое слово было как тщательно выверенный удар, призванный нанести максимальный ущерб.

— Каким дерьмом?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Смотреть на всех с подозрением. Предполагать, что у них самые худшие намерения, вместо того чтобы задуматься, не являются ли они просто людьми. Знаешь что, Кольт. Никто не идеален. Даже ты.