Чтение онлайн

Я поднимаю морду и указываю ей — на Одетт, что сидит, скрытая в тенях.

— Она и есть последствие того, что произошло тогда. Вся её родня — это последствие. — Я делаю паузу. — Люди сильные, смелые и наделённые такой мощью, что способны сразить тех, кто некогда убивал даже нас.

— Да, сильные. Но также порочные, — добавляет он. — Жалкие. Эгоистичные, временами.

— Твои любимчики, верно?

Азери решается сдвинуться. Его лисья фигура скользит среди теней, огибая клочья тьмы, будто те — колючие заросли. Он едва улыбается. Полуулыбка хищника, которому представили роскошное блюдо — ложь, обман, фальшь.

Предполагаю, Одетт ещё совсем недавно была бы для него лакомством.

— Почему ты снова выводишь их из себя, Гауэко?

— Их? — переспрашиваю я. — А как же ты? Разве тебя не раздражает, когда нарушают правила? — Я намеренно провоцирую его.

— Мне? Честно? Всё равно, — отвечает он, и я знаю — это правда. — Хочешь вернуть смертного? Да ради бога, он всё равно сдохнет через пару десятков лет. Хочешь дать силу человеческой женщине? Пусть наслаждается, пока может. Всё равно не надолго.

Я усмехаюсь, и он хмурится — потому что не понимает. Для него всё действительно так просто. Именно поэтому ему никогда не было трудно принести в жертву людей, семьи, целые деревни… поколение за поколением ведьм, если это обеспечивало ему вкусную добычу.

— Для вас они — ничто, верно? Пара десятков лет… какая мелочь.

— А для тебя разве иначе? — парирует он, и в его голосе ощущается кислотный привкус его магии. Его влияние скользит в тишине ночи, медленно, лениво, но ощутимо.

Лгать в его присутствии сложно. Даже мне.

Но правда никогда меня не пугала. Он это знает.

— Спроси, что хочешь, и убирайся. Или останься — и узнай, нарушу ли я сегодня законы крови, что сдерживают наших.

Мои клыки сверкают в темноте — как серебро при свете луны.

Шерсть на спине Азери встаёт дыбом.

— Что происходит… или что должно произойти? Если будет война, я хочу знать.

— А с чего ты взял, что я должен тебе это рассказывать?

— Потому что я поддержу тебя, когда настанет момент.

Я смотрю на него в упор, и лис не улыбается. Он, как и я, не может произносить ложь — но он умеет рассказывать истории. Между его словами слишком много пространства. Да, правда, он бы поддержал меня… но, возможно, всего лишь в одном бою, в одном решении. Потом его верность могла бы сменить сторону. А может, она с самого начала принадлежит сразу нескольким.

Я тяжело вздыхаю.

— Успокойся, лис. Я не собираюсь развязывать войну против своих братьев.

— А тогда против кого? — настаивает он, и в голосе звучит хищная проницательность.

Мне кажется, он уже догадывается. Что-то в его сущности, как пожирателя лжи, чует мои намерения. Возможно, мне и стоит рассказать ему. В конце концов, наши судьбы переплелись на той горе, полной чудовищ.

— Ну что ж… подойди ближе. Требуй ответы снова. Давай узнаем, действительно ли твоя бессмертная жизнь стоит мне войны с моими братьями.

Но не сегодня. Сегодня я не хочу говорить.

Азери опускает морду, делает шаг назад и злобно рычит, но уходит.

Я остаюсь один в лесу. Лишь Одетт всё ещё рядом. На мгновение она поворачивает голову в мою сторону, в темноту. Её глаза словно находят меня — но я знаю, что увидеть меня она не может.

Она отворачивается, глядит на дворец Эреи и обнимает себя, вздрогнув.

И всё же… возможно, она и правда что-то почувствовала.

Глава 7

Одетт

Я отошла довольно далеко от дворца. Настолько, чтобы отсюда любоваться им целиком: башнями и балконами, изящными балюстрадами и большими окнами залов на первом этаже.

Я продолжаю удерживать в небе светящиеся огоньки без усилия. Почти не чувствую, как магия покидает меня — разве что лёгким отдалённым шорохом, едва уловимым покалыванием где-то внутри.

Несмотря на расстояние, я всё же не одна. Много людей ушли подальше от центра праздника, спасаясь от душных залов, переполненных балконов и шумных садов, где дети носятся друг за другом. Те, кто искал тишину, как и я, прогуливаются между клумбами и молодыми деревцами или присели на низкие каменные бордюры, обозначающие границы.

Я устроилась на каменных ступенях, ведущих к дорожке, что петляет между разными садами, и именно там замечаю приближающуюся ко мне фигуру.

Сначала мне кажется, что это Кириян, но очень быстро я понимаю, что от праздника отдаляется Арлан. Его волосы собраны в высокий пучок, на нём доспех — куда менее лёгкий и куда менее парадный, чем у капитана или командорки, — а к бедру пристёгнут меч в ножнах.

Заметив меня, он замедляет шаг и направляется прямиком ко мне, останавливаясь напротив.

— Красивое зрелище, — тихо говорит он.

— Да, очень, — соглашаюсь, поднимая взгляд к мерцающим огонькам и фонарикам, которые я удерживаю вокруг дворца.

Эта же невидимая завеса тянется и дальше, за пределы дворца и леса, словно плотина, удерживающая магию внутри, чтобы hiru не смогли её унюхать.

— Тебе не тяжело? — спрашивает он. — Это не отнимает у тебя силы?

— Почему ты решил, что это я?

— А не ты?

Я улыбаюсь — и этого ему достаточно. Он немного перемещается, будто бы делает неуверенный шаг вперёд, и, когда я замечаю, куда упал его взгляд — глаза широко распахнуты, полны ожидания, — я отодвигаюсь в сторону и хлопаю по ступени рядом.

Он не колеблется, но я вижу, как он сглатывает, усаживаясь как можно дальше. Правда, ступеньки здесь узкие, и, несмотря на старание держать колени плотно сомкнутыми, между нами остаётся всего несколько пальцев пространства.

— Ты запускал сегодня фонарик? — спрашиваю я.

— В память о родителях, — отвечаю. — А ты?

Он кивает. Он тоже запускал — в память о них.

Он не знает, что должен был бы запустить ещё один. В память о сестре.

Меня пронзает острая волна вины, насквозь. Но я закрываю глаза и силой изгоняю это чувство прочь.

Что бы я ни думала, что бы ни чувствовала, Арлан не должен знать. Это слишком опасно, и в этом деле честь и честность не имеют значения.

Кириян появляется среди группы солдат, выходящих из одного из залов. Он смеётся, и даже на таком расстоянии он красив: открытое лицо, выразительная линия челюсти, скулы раскраснелись от жары…