Чтение онлайн

Она поднимает голову в ту же секунду, что и… волк. Одновременно. Как в зеркальном отражении.

Я почти теряю сознание.

Я срываюсь с места, борясь со страхом. Образы сливаются в одно, искажаются, расплываются в беге, и сквозь туман ужаса и неверия я вижу, как тьма превращается в тень, а белый волк отступает. Один шаг. Второй. И исчезает в лесу.

Когда я добегаю с обнажённым мечом, а Нирида останавливается рядом, Одетт смотрит на нас в полном изумлении — широко распахнутые зелёные глаза, настороженность и готовность защищаться от опасности, о которой она даже не подозревала.

— Что случилось? — осмеливается спросить она.

Я смотрю ей за спину, в лес, где теперь только деревья, кустарники и камни. Лёгкий ветерок колышет нижние ветки папоротников, будто нашёптывая предостережение.

Я бросаю взгляд на Нириду, которая тоже всматривается в темноту.

— Ты тоже это видела? — спрашиваю, цепляясь за последнюю крупицу надежды.

— Да, — отвечает она бледная, как смерть.

Это было по-настоящему.

— Уходим, — приказываю Одетт.

Она встаёт, но не двигается с места. Наверное, по выражению моего лица она уже поняла, насколько это срочно.

— Кириан…

Я беру её за запястье.

— Пошли, — настаиваю. — Сейчас же. Мы выдвигаемся.

Я смотрю на Нириду — она всё ещё стоит, бледная, как привидение.

— Да. Отдых окончен, — соглашается она.

Мы втроём пересекаем лес шагом гораздо более стремительным, чем тот, с которым пришли сюда. Почти бегом — настолько, что спотыкаемся, задеваем ветки, сбиваемся с ритма, но не останавливаемся ни на миг.

— Кириан, — говорит Одетт. — Нирида… Что вы делаете?

Я останавливаюсь, когда мы достигаем лагеря. За деревьями наши люди спокойно отдыхают, не имея ни малейшего представления о том, что прячется в лесу.

— Ты… ничего не почувствовала?

— Почувствовала? Что ты имеешь в виду?

У меня пересохло в горле, будто я глотнул горячего песка.

Я склоняюсь к ней.

— Это был Гауэко.

Одетт замирает.

— Гауэко был здесь, — повторяю я.

Одетт медленно переводит взгляд с меня на Нириду.

— Ты его не боишься? — спрашивает та, расправляя плечи. — Почему тебе не страшно?

Одетт почти не мигает.

— Я — Дитя Гауэко, — говорит просто, как будто этим всё объясняется.

Я вижу, как Нирида едва сдерживает проклятие.

— И что это вообще значит?

— Я не до конца понимаю, — Одетт хмурится. — Но мне не мешает, что он меня охраняет.

— Охраняет?! — Глаза Нириды расширяются. Она бросает на меня внимательный взгляд. — Тебе это показалось похожим на то, будто он её охраняет?

Я не знаю, что ответить. Честно говоря, я сам не понимаю, что чувствую.

Я всё ещё держу Одетт за руку. Её большой палец начал медленно, утешающе поглаживать мою кожу.

— Наверное, нам стоит двигаться дальше, — предлагаю, стараясь не обращать внимания на тревогу в голосе подруги. — Мы почти у подножия гор. Возможно, успеем найти хорошее место для стоянки до наступления темноты.

Нирида щурится, разглядывая меня.

— Возможно, — произносит она и идёт мимо нас, с шумным фырканьем, столь же деликатным, как булыжник в лицо. Потом, не теряя ни секунды, громко приказывает всем готовиться к выходу — отдых окончен.

Я смотрю на Одетт, колеблясь — сказать ли ей что-то ещё? Но она опережает меня, просто поворачиваясь и спокойно направляясь вперёд.

Позади нас, в глубине теней, клочья кошмара сливаются с реальностью. Там, где я видел волчью пасть, начинает вырисовываться костлявая кисть руки. В темноте, где прежде горели глаза цвета крови, я воображаю пустые глазницы, устремлённые на меня… и на Одетт.

Посторонний шум вырывает меня из особенно тревожного сна. Я приподнимаюсь, сердце бешено колотится, дыхание сбилось.

Обрывки кошмара, который я не в силах вспомнить, всё ещё цепко опутывают меня, как надоедливые паутины.

Хотя ночь выдалась тёплой, ещё до заката небо заволокло густыми тёмными тучами, и сегодня мы решили разбить палатки. Одетт спала вместе со мной, но теперь её рядом нет.

Новый звук заставляет меня выйти наружу, где я сталкиваюсь с Ниридой, возвращающейся к своей палатке. Она стоит, наклонившись перед входом, и одной рукой собирается откинуть полог.

Отблеск огня наших часовых освещает лицо в тени — и на нём почти удивлённая улыбка.

— Привет, — пропевает она.

— Откуда ты? — спрашиваю, голос хрипит.

— Размяться вышла, — отвечает. — А ты куда?

— Одетт нет. — Нирида склоняет голову, любопытствуя. — Пойду её искать.

— Я с тобой, — тут же говорит она, отпуская ткань и выпрямляясь.

Когда она делает шаг ко мне, её тень отходит от входа, и в воздухе что-то меняется — свет выхватывает из темноты силуэт внутри.

Кажется, кто-то ворочается во сне.

— Кто у тебя там? — спрашиваю.

Нирида вскидывает брови, но, не отвечая, прикладывает палец к губам, давая понять, чтобы я говорил тише. Мы двигаемся между палатками бесшумно.

— Это секрет.

— Это Ева? — уточняю.

В самом деле, ведьма — не тот тип женщин, который обычно интересует командира. Обычно их взаимодействие ограничивается насмешками со стороны Евы и сухими приказами в ответ. Но есть нечто в том, как Нирида напрягается при упоминании её имени, как смотрит на неё издалека…

— Это она? — настаиваю, когда она молчит. — Ты с ней переспала? Думаешь, это хорошая идея?

— Было бы нечестно с моей стороны распространяться о тайнах дам, которым посчастливилось… делить со мной палатку.

— Ага.

Не знаю, почему она не хочет говорить. Да и неважно. Сейчас есть кое-что, что волнует меня куда больше.

Мы покидаем наш импровизированный лагерь и углубляемся в лес. Лунного света достаточно, чтобы видеть, куда ступаешь среди травы.

— Ты же была рядом с часовыми, верно? Не видела Одетт?

— Там её точно не было.

Мы продвигаемся, не отходя далеко, прочёсывая окрестности. Наш путь описывает дугу — и вот, в самом сердце леса, я её нахожу.

Она больше не одета, как прежде. На ней платье, почти прозрачное. Контуры её тела вырисовываются на фоне бледного ночного света сквозь воздушную ткань нежно-голубого цвета, собравшуюся у её ног. Я замечаю, что она поднимает руку в сторону пустоты, в сторону тьмы и…

Нет.

Не просто в сторону тьмы.

Кровь стынет в жилах, когда я различаю зловещие рога, изогнутые, как змеи, венчающие голову Эрио.