Чтение онлайн

Я делаю шаг вперёд, готовясь рвануть вперёд, но пятки будто прилипают к земле, лодыжки сводит, ноги не двигаются… Я смотрю вниз — и вижу, как виноградные лозы обвивают мои сапоги, душат колени и сжимают бёдра, не давая сдвинуться с места.

— Нирида, — произношу я, охваченный ужасом. — Вытащи её оттуда.

Она бросает на меня обеспокоенный взгляд, но не двигается.

В ту же секунду понимаю — она тоже не может. Тоже попалась.

Я выхватываю меч и начинаю рубить, но лозы продолжают вырастать из земли, вьются вокруг моих ног, карабкаются вверх по телу. Мне едва удаётся сделать шаг, прежде чем они снова сковывают меня. Но я не сдаюсь. Я продолжаю резать, вырываться.

— Кириан, — зовёт меня Нирида. — Кириан, ты не успеешь.

Её слова парализуют меня в тот момент, когда я поднимаю голову и вижу, как прекрасные пальцы Одетт ложатся на костлявую руку. Жест, будто она вот-вот пригласит его на танец.

— Кириан, — настаивает Нирида. — Ты заключил с ним сделку, не так ли? Если исполнишь свою часть — он отпустит её.

Я вглядываюсь в неё, не задавая вопросов. Может, если бы я не был так напуган. Или если бы у меня было больше времени. Но страх поднимается волнами вдоль позвоночника, и пальцы Одетт всё крепче сжимаются вокруг руки Эрио.

— Ты должен умереть, Кириан, — выдыхает Нирида с ужасом. — Чтобы она жила, ты должен умереть.

Меня выворачивает от этих слов, но она права. Я знаю это в самой глубине своего естества, в той иррациональной части, где живут инстинкты и древние истины: я задолжал Эрио одну жизнь, и если не отдам её добровольно, он возьмёт её сам.

— Сделай это, — прошу я Нириду, сдавленным голосом. — Обнажи меч.

Она качает головой, и мне хочется закричать. Я знаю, что прошу невозможного, знаю, что на её месте меня бы это раздавило. Но времени на сомнения нет.

И она это понимает.

— Нирида! Ты должна убить меня.

— Я не могу, — отвечает она с извиняющейся улыбкой. — Прости, Кириан. Ты не можешь просить меня об этом. Просто не можешь.

Сердце готово взорваться в груди. Беспомощность растёт вместе с ужасом, когда я вижу, как Одетт приближается к Эрио, а тот тянет её за руку, за запястье… и обвивает её талию рукой, скрытой под изношенной мантией.

Точно как танцор, готовящийся вести партнёршу по залу, думаю я.

— Кириан. — Голос Нириды возвращает меня к реальности, но я всё ещё будто снаружи неё, неспособен осмыслить происходящее. — Твой меч. Ты можешь.

Я следую за её взглядом, за её широко распахнутыми серыми глазами, за печальным изломом бровей — и вижу свои собственные костяшки пальцев, побелевшие от сжатия рукояти.

— Времени нет, — настаивает моя подруга.

Я беру меч, кладу его лезвием к груди, к самому сердцу. Чувствую, как страх стягивает мне живот, как неуверенность скребёт рёбра изнутри.

И в ту же секунду, когда я вжимаю сталь в плоть, вьющиеся лозы отпускают мои ноги, словно Эрио одобрил обмен.

— Вот так, — шепчет Нирида. Её голос — тёмный шорох. — Пронзи сердце, капитан.

Я так напуган, что не замечаю интонации. Не слышу ни ритма, ни смысла её слов.

Мои пальцы стискивают рукоять сильнее, я закрываю глаза, готовлюсь и…

— Тише, мой паладин. — Голос, сотканный из мрака морского дна, из клочьев самых жутких кошмаров, из самых извращённых обещаний, останавливает мою руку всего в одном дыхании от того, чтобы вогнать меч в грудь.

Когда я открываю глаза, Нириды передо мной уже нет. Ни следа.

Первый импульс — искать Одетт в темноте, но её тоже нет. Ни её, ни Эрио.

Неужели слишком поздно? Я слишком долго колебался?

Сердце бешено заколачивает, когда я вижу фигуру перед собой — огромные лапы, мощную спину, массивную голову с острыми ушами.

Моя смертная душа узнаёт новый уровень страха.

— Гауэко… — шепчу.

Мой голос звучит ничтожно рядом с его. Рядом с ним я — просто человек, просто смертный…

— Я многое вложил в тебя. Было освобождено великое зло, чтобы ты вернулся, и теперь земля должна заплатить цену. Не испорть всё из-за жалкого сна.

Жалкого сна?

Медленно опускаю меч.

— Что ты хочешь сказать? Где Одетт?

— В своей палатке. Там, где вы оба спали, пока одно из моих созданий не выманило тебя оттуда.

Ярость понемногу рассеивает страх.

— Ингума, — понимаю. — Но Нирида, она…

Это была Ингума. Не Нирида. Не моя лучшая подруга. Она не знала бы, о чём я молился Эрио перед смертью, и в любом случае никогда не посоветовала бы мне убить себя. Никогда бы не сделала этого, даже ради Королевы королев.

Я смотрю на Гауэко.

Он — величественный белый волк. Белее снега, и всё же во всей его сущности кроется что-то тёмное.

— Но Эрио… Я должен ему жизнь. У меня перед ним долг.

Гауэко рычит, как настоящий зверь, и я почти отступаю назад, но сдерживаюсь.

— Ты ему ничем не обязан, — произносит он сурово. — Эрио просто сопровождает души на другую сторону. Он не принимал решения, когда забрал тебя, а не её. Это был ты. Это ты решил пожертвовать собой ради моей дочери.

Моей дочери.

О, все тёмные твари…

— Значит, он не…?

— Это всего лишь твои страхи, — рычит он глухо. — Ингума искажает их и питается отчаянием смертных. Ты должен это знать.

— Это была только Ингума? — шепчу слишком тихо. — Эрио здесь не было?

Мимолётное движение пасти Гауэко можно было бы принять за улыбку… если бы волки умели улыбаться. Скривлённую, опасную, полную белоснежных, как луна, зубов.

Сердце бешено колотится.

— Ингума и Эрио. Оба были здесь этой ночью. — Мне стыдно признаться, но ноги у меня дрожат. — Ингума питается страхом, но… Эрио? Зачем он пришёл, если, как ты говоришь, я ему ничем не обязан?

Волк смотрит на меня, будто раздумывает, не уйти ли без ответа, и в этот миг я почти сожалею, что задал этот вопрос.

Но он остаётся.

— Это не из-за тебя, смертный, — отвечает он низким голосом. — Это меня он хочет задеть.

— Почему?

Хищный блеск в его глазах.

Я сглатываю, но отбрасываю мысль бежать. Думаю, ему бы это не понравилось. Да и шансов на побег всё равно нет.

— Потому что он — тщеславный, несправедливый и капризный бог. И ему не нравится, что у меня есть любимчики.