Чтение онлайн

— И теперь, когда я победил… — начинает Кириан, медленно приближаясь. — Победил? — Я вскидываю бровь. — Я тебя догнал. — Он делает еще шаг, оценивая меня, словно прикидывая, не сбегу ли я снова.

Я не могу — теперь, когда он стоит перед входом, и он это знает, потому что смотрит мне за спину, когда я упираюсь в камень балкона, и в его синих глазах вспыхивает веселый блеск.

— Я позволила тебе это сделать, — отвечаю я. Я не двигаюсь. — Детали, — замечает он. Он делает последний шаг ко мне и наклоняется, упираясь руками по обе стороны от моего тела, запирая меня в кольце своих рук. — Теперь, когда я поймал тебя… что дальше?

Мне приходит в голову идея. Она рождается в месте, сияющем тем светом, каким светят самые яркие звезды во тьме.

— Я часто думаю о той ночи, которая изменила всё, — говорю я ему и провожу рукой по его затылку, прямо за ухом. Я немного наклоняюсь к нему, чтобы прошептать: — Теперь, когда ты поймал меня — подарок. Воспоминание.

Я делаю жест, смутное движение, и огни тускнеют: те, что идут изнутри самого дворца, те, что светятся на обитаемом побережье города, тот, что предупреждает корабли об опасности на маяке… Я закрываю глаза на мгновение, ищу в своих воспоминаниях и нахожу там, где позволяю спать приятным моментам. Я почти вижу их. Огни, плывущие вокруг нас, зажженные фонарики, ночь, принимающая это сияние, символизирующее надежду народа.

Я пытаюсь воссоздать это. Тяну за нити памяти и выливаю их на холст сегодняшней ночи. Когда я открываю глаза, то обнаруживаю, что у Кириана выражение лица очень похоже на то, что было тогда, в тот день, когда мне показалось, что он плачет. Он плакал, потому что впервые увидел мой настоящий взгляд, и одновременно с подтверждением того, что Лира мертва, он понял: я и есть та надежда, которую он так долго ждал.

Сейчас его волосы немного длиннее, загар на лице чуть интенсивнее после лета. Он поднял голову к небосводу, где сияют огни, имитирующие те фонарики, блуждающие огни, которые мягко покачиваются, несмотря на ветер, который всего несколько секунд назад сделал бы эту сцену невозможной. Течения больше нет, и ни снег, ни холод не способны погасить эти огни и задушить это пламя.

Фонарики не только над нами, но и дальше: над ближайшими кварталами, на нижних уровнях дворца, на улицах Илуна и даже вдоль побережья. Вдоль скалистой гряды качаются тысячи огней, баюкаемые невидимой рукой.

И Кириан растворился в этой картине. Снизу слышно, как распахиваются окна, как люди выходят на балконы… Слышны крики восторга, удивление и восхищение. В городе многие выходят на улицы, несмотря на холод и поздний час, и поднимают лица к небу, которое принадлежит другому времени.

Внутри дворца тоже заметили. Нижние балконы открываются, и некоторые выходят наружу на мгновение, прежде чем сдаться холоду и вернуться внутрь, чтобы любоваться зрелищем оттуда.

Я не обращаю на них внимания, я смотрю только на него, так же, как он тогда смотрел только на меня.

Кириан опускает взгляд, и его глаза, сияющие ярче, чем когда-либо, встречаются с моими. Мы на расстоянии ладони друг от друга.

— Я не говорил тебе раньше, потому что не был уверен, но… я чувствую твою магию, — произносит он с изумлением и слегка качает головой, снова переводя взгляд на пейзаж. — Я могу распознавать её и чувствовать.

— Правда? Как ты её чувствуешь? — Не знаю. Нет слов, чтобы это описать. Я даже не знаю, где именно я её чувствую.

Он качает головой, его разбирает легкий смех, возможно, от того, насколько невероятной кажется ситуация, но я вспоминаю слова Камиллы, когда она говорила мне о связи. Она сказала, что нашего языка недостаточно, чтобы объяснить это, и теперь, кажется, я понимаю, что она имела в виду, и что имеет в виду он.

Снежинка приземляется на его темные ресницы. Тепло, исходящее от его тела, составляет приятный контраст с холодом.

Я тоже это чувствовала: золотая нить, слишком переплетенная с другими чувствами, которые уже толкали меня на безумства раньше: предчувствие, уверенность, импульс, заставляющий искать его всегда, когда его нет рядом.

— Попробуй сказать мне, как ты её ощущаешь, — прошу я тихо.

Кириан делает шаг ко мне. Проводит рукой по моему предплечью в ласке, от которой волоски на коже встают дыбом.

— Как нечто теплое. — Теперь он серьезен, захвачен атмосферой. Он тоже понизил голос. — Хочешь, я попробую объяснить?

Я киваю, но Кириан больше не говорит ни слова.

Он отстраняется, берет меня за руку и ведет внутрь, где нас встречают тепло, музыка струнного оркестра и огни. В галерее для любопытных открывается вход, защищенный красивыми каменными колоннами, где есть небольшой балкон, выходящий на другую сторону, — укромный уголок, откуда можно подглядывать за танцующими и смотреть, оставаясь незамеченным.

Кириан останавливается, как только мы оказываемся внутри. Не отпуская меня, он скользит другой рукой по моему виску и убирает прядь волос со лба, заправляя её за ухо. Он сокращает расстояние между нашими губами, берет мое лицо в ладони и дарит мне долгий, медленный поцелуй, от которого я плавлюсь без остатка.

— Примерно так, — шепчет он мне в губы.

Каждое слово — приговор к безумию.

У меня вырывается стон, и его язык просит разрешения войти — лишь мягкое давление, на которое я приоткрываю губы, и поцелуй становится глубже и интенсивнее.

Я чувствую тело Кириана, прижатое к моему; одна рука твердо держит мое лицо, другая — поясницу. Я провожу руками по его груди и шее, запутываю пальцы в его волосах, чтобы удержать его рядом и просить о большем. Я легонько прикусываю его нижнюю губу, и Кириан рычит, но то, что читается в его глазах, когда он прерывает поцелуй, совсем не похоже на недовольство.

— Зря ты это сделала.

Я с разочарованием смотрю, как он отстраняется. Делаю шаг назад и опираюсь на каменную балюстраду. Если кто-то внизу поднимет голову и увидит меня среди теней, колонн и богатого убранства, он увидит только мою спину.

— Почему?

На губах Кириана появляется улыбка — чистый порок и дурные намерения.

Он тоже немного отступает и приваливается к одной из колонн. Смотрит на меня с бесстыдством и не решается ответить. Тогда я делаю шаг к нему, поднимаю руку и провожу указательным пальцем по контуру его нижней губы, покрасневшей от укуса.

— Зря ты это сделала, потому что теперь я не могу перестать думать о том, чтобы сделать с тобой то же самое. — Его голос — ласка, низкая и темная. — И я на этом не остановлюсь.

Я убираю руку от его лица и скольжу ладонью по центру его груди. Задерживаю её чуть дольше положенного прямо над поясом, ниже пупка, и слышу, как он резко втягивает воздух, когда я убираю руку.

— Если ты снова ко мне прикоснешься, я не выпущу тебя отсюда.

Угроза вибрирует между нами, как обещание, и я принимаю её. Я подхожу к нему и прокладываю пальцами мягкую дорожку по его затылку, наклоняясь, чтобы украсть поцелуй, который, в конце концов, он сам отдает мне с рвением, прежде чем мои губы успевают коснуться его.