Чтение онлайн

— Легкомысленно идти на войну ради территорий или богатства, — отвечает Лекс. — Вы должны доказать, что захват богатств Львов — не причина войны и что ваша просьба о борьбе с этими мерзкими тварями не имеет скрытых мотивов.

Агата поднимает руку перед сыном, и тот тут же замолкает.

— Так стоит ли ваша просьба риска?

— Да, — отвечаю я твердо.

Агата не улыбается; она сохраняет спокойное, почти каменное выражение лица, прежде чем поманить меня рукой и повернуться.

— Тогда следуй за мной, Дочь Мари.

Трое моих спутников переглядываются. Лекс преграждает им путь, прежде чем они успевают догнать меня, но позволяет следовать за мной на почтительном расстоянии.

Ведьмы ведут нас к другому зданию в том же саду — каменному строению с прямыми линиями и стройными пропорциями. Оно могло бы быть башней, но его верхушка не увенчана зубцами; десятки капителей и башенок поменьше поднимаются вверх, завершаясь единым куполом.

— Школа, — говорит мне Агата с приветливой улыбкой.

Её сын молчит.

— Вы обучаете здесь детей? — спрашиваю я, поглощенная элегантными формами здания.

— Здесь мы обучаем тех, кто рожден с даром магии, ведьм, Дочерей Мари, и благословленных каким-либо талантом.

— Выглядит… торжественно для школы.

— Она уютнее, чем кажется, — уверяет меня Агата. — В башнях, которые ты видишь, есть спальни, тренировочные залы, классы, обсерватории для изучения звезд… Мы направляемся в актовый зал. Там проходят испытания и экзамены.

По мере приближения я замечаю, что те, кто слонялся поблизости, тоже заходят через главный вход.

Теперь взгляды действительно полны любопытства — они, должно быть, знают, зачем мы пришли.

— Я буду ставить судьбу Земли Волков на кон в испытании?

— Боишься не справиться? — спрашивает Лекс.

— Боюсь произвола, — парирую я.

— В испытании нет ничего произвольного, — отвечает Агата, спокойная и сдержанная, — могу тебя уверить. Если пройдешь, значит, заслуживаешь нашей помощи. В противном случае — нет.

Я воздерживаюсь от ответа и смотрю вперед, на двери, позволяющие мельком увидеть интерьер. Однако лишь переступив порог и дав глазам привыкнуть к свету, я могу восхититься им во всем его великолепии.

Пространство абсурдно огромно. Галерея опоясывает весь первый этаж, с балконов свисают цветы, а растения карабкаются вверх по стенам. Над ними возвышаются ярусы трибун, еще галереи и бесконечные переходы. Солнечные лучи проникают сквозь витражи куполов, высокие окна башен, балконы и галереи, и этот свет льется на пол, отбрасывая яркие блики, переливчатые и серебристые отсветы, кажущиеся нереальными. А передо мной, за широким проходом, до самого конца зала простирается бассейн. На его воде плавают цветы, упавшие с балконов. Рядом с ними ряд камней ведет от четырех углов бассейна к каменной платформе в центре.

Но самое впечатляющее — не балконы, не красные цветы и не волшебный свет. То, от чего у меня перехватывает дыхание, — это статуя, возвышающаяся в конце, словно председательствующая над этим местом.

Это изображение воина в доспехах, который, однако, не держит меча. Он стоит, мощный, глядя вверх, подбородок приподнят так, что свет падает на половину его лица. Одна его рука тоже поднята ладонью к небу, и это заставляет меня думать, что, возможно, он Сын Мари. Черты его лица, высеченные из белого камня, внушают трепет.

— Кажется знакомым? — Голос Агаты выводит меня из транса.

Я смотрю на неё, но лишь секунду, потому что вынуждена снова повернуться к статуе, на этот раз с сердцем, бешено колотящимся о ребра, и новым взглядом.

— Это мой отец. — Мне не нужно спрашивать.

Я вижу, как Агата кивает.

— Сын Ингрид, бывшей королевы-матери всех ковенов Илуна. Не многие мужчины рождаются с даром магии, но он был Сыном Мари, одним из самых могущественных, как и твоя мать, хотя её мы в школе не почитаем.

Я вынуждена посмотреть на неё. Я не в силах скрыть свою тревогу и жажду. Хочу слушать её, хочу, чтобы она продолжала говорить.

Дремавшая потребность просыпается с хищным голодом. Мне нужно знать. Нужно узнать своих родителей, даже если через слова незнакомки.

Рука Евы, которая успела добраться до меня, спасает меня от того, чтобы показать слишком сильное рвение или, наоборот, безразличие к истинной причине, приведшей нас сюда.

Что подумала бы королева всех ковенов, если бы я придала больше значения воспоминанию, чем самой войне?

Я кладу руку поверх руки Евы и благодарно сжимаю её.

— Что я должна делать?

Агата улыбается, и что-то подсказывает мне, что это уже было частью испытания. Если бы не Ева, я бы его провалила.

Она делает жест, приглашая меня пройти в центр платформы.

— Вы тоже, друзья Одетт, — заявляет она. — Можете подойти все.

Я перехожу первой. За мной следует Ева, затем Арлан и Эмбер. Из других углов приближаются другие люди, несущие предметы, которые я не могу опознать. Над нашими головами я тоже замечаю движение и обнаруживаю, что зрителей у нас будет много. Трибуны начинают заполняться, как и балконы.

Полагаю, всё это было подготовлено заранее. На самом деле, они сказали, что мы опоздали.

Две ведьмы встают в центре, а нагруженные пажи останавливаются перед входом на платформу. Ведьмы в центре поднимают руки, и по движению их кистей, похожему на часть танца, из воды бассейна поднимается камень.

Он глубже, чем я думала.

Камень круглый, большой и выглядит прочным. Они направляют его над нами, и мы все отступаем на несколько шагов, когда они опускают его и устанавливают точно в центре круглой платформы. Тогда подходят пажи и ставят два… сосуда, один напротив другого.

Агата останавливается рядом с нами. Лекс ждет на почтительном расстоянии.

— Здесь, перед тобой, всё, что нужно, чтобы пройти испытание. Если хочешь подать официальное прошение, ты должна победить.

Несмотря на то что всё это выглядит как шоу для ковена, Агата обращается только к нам.

Одна из ведьм выходит вперед и открывает оба сосуда.

Внутри блестит что-то круглое, размером с леденец. По правде говоря, оно так и выглядит. Красное, с виду шероховатое, того же кровавого оттенка, что и цветы, плавающие в бассейне вокруг нас.