Все потерянные дочери
Шрифт:
Она возлагает на её голову серебряную тиару, в витых узорах которой закреплены изящные камни глубокого черного цвета, и Адара принимает её тяжесть и честь править, когда придет время.
Глава 22
Одетт
— Вылечи её, — слышу я голос Арлана.
Я рухнула на камень, и при этом несколько заготовленных нами смесей упали на пол. Я пытаюсь сдержать крик, но выпрямиться не могу.
— Вылечи её! — кричит он Еве.
— Не могу! — возражает она. — Не раньше, чем она скажет, что чувствует! Если я не смогу исцелить её, а лишь смягчу симптомы, мы не узнаем, что это за яд! И моя магия не всесильна, она не лечит все недуги, — добавляет она тише.
Она думает об Амите. И я ненавижу быть той, кто провоцирует этот страх.
Но я не могу говорить, не могу ничего, кроме как кусать губы, когда новый хлыст боли рассекает меня.
— Что ты чувствуешь? — говорит Ева, приподнимая меня за плечи. Она сильная. — Скажи, где болит.
Её глаза расширяются, когда она встречается с моим взглядом. — Это гемотоксин, — заявляет она. — Но мы должны исключить и нейротоксин. Одетт…
Глубокий, властный голос прерывает её. — Испытание окончено.
Это Агата, с балкона; её руки лежат где-то среди свисающих цветов. Согнутая пополам, я едва могу поднять голову, чтобы разглядеть её получше. Затем я смотрю на Лекса: он отступил на шаг и глядит на меня со странным блеском в глазах. Я не ожидала, что он сделает что-то подобное.
— Одетт… — Ева игнорирует королеву. — Скажи мне.
— Это Плющ мертвецов, — говорю я прерывистым голосом. Каждое слово ощущается как лезвие, полосующее трахею. — Или что-то похожее.
Я подношу руку к горлу, чтобы она поняла.
— У тебя кровь в уголках рта, — подтверждает она. — Хорошо. Хорошо. Я попробую тебя вылечить.
Она сжимает мои плечи сильнее, словно так её магия сработает лучше, и облегчение наступает мгновенно. Ева смотрит на меня в упор, следя за малейшими изменениями. Она, как и я, должна знать: ведьмы не придумали бы ничего такого, что можно было бы решить простой магией.
— Испытание окончено, — повторяет Агата. — Одетт проиграла.
Я отстраняюсь резким движением, чтобы выпрямиться, и как только она перестает касаться меня, я снова чувствую ноющую боль в животе.
— Я прошла испытание! — протестую я. Мой голос срывается от боли.
— Ты приняла безопасное драже, но очевидно, что и ядовитое тоже. Ты не сделала выбор. Ты проиграла.
Я выпрямляюсь, насколько могу, ищу её взглядом. — Чтобы победить, я должна была не выбрать, а съесть безопасное драже! Таковы были твои условия! Твои слова! И я их выполнила! Я прошла испытание!
Агата смотрит на меня молча, и я стискиваю зубы. — Убирайте платформу. Дочь Мари проиграла.
Нет. Нет. Я не позволю им этого сделать.
Не отходя от Евы, я вскидываю руки. — Не двигайтесь, — предупреждаю я друзей и позволяю магии Гауэко пройти сквозь меня.
Я чувствую её всем телом, каждой каплей отравленной крови. Это теплый и знакомый поток, темный и мощный, который погружает всё в абсолютнейший мрак.
Только тогда тишина нарушается. Я слышу ругательство Лекса где-то рядом. Чувствую, как ведьмы пытаются зажечь свет, хоть огонек, но все они гаснут под тьмой Гауэко.
Я даю им осознать, что это значит, что я могу сделать. Не видно ничего, вообще ничего. Даже Дочери Мари не способны разрушить заклятие. Попытайся Ева, даже она не смогла бы. Потому что я так пожелала.
Минуту спустя я опускаю руки и втягиваю тьму обратно в себя. Агата смотрит на меня пристально.
Я делаю шаг к центру платформы, шатаясь, и грубо отталкиваю Еву, когда она пытается снова схватить меня. Я знаю, она хочет попытаться вылечить меня снова, но сейчас это неважно. Я терплю боль, которая стала слабее благодаря ей.
Я едва стою на ногах, но знаю, что должна сказать. — Я не Дочь Мари, как вы, и я не проиграла! Я — Дочь Гауэко, и я победила! Если мы не будем сражаться сейчас, сегодня мы проживем в мире, но завтра наши дочери погибнут в войне!
Я чувствую привкус ржавчины во рту и вынуждена вытереть уголок губ предплечьем, размазывая кровь.
— И какую роль в этой войне сыграешь ты? — вмешивается Лекс.
Мать не перебивает его и не одергивает. Она хочет услышать ответ, и я знаю это по тому, как критически смотрят на меня её глаза, по нахмуренным бровям Лекса, по страху, который я угадываю на их лицах с тех пор, как они увидели, как я высвободила тьму.
Я не знаю, что отвечу, пока не открываю рот, но когда я это делаю, кусочки головоломки складываются, и всё обретает смысл. Я понимаю, что ответ жил во мне долгое время, вероятно, с тех пор, как мне сказали, что я стану Лирой, или, может, даже раньше — с тех пор, как я навсегда отказалась от своего лица на службе Добра, на службе Ордена, на службе Львов.
— Я та, кто отрубит головы Моргане и Аарону.
Тишина повисает среди присутствующих на мгновение, пока они переваривают слова. Агата поднимает лицо, и я вижу на нем потрясение, удивление, а затем — уважение. Она улыбается мне.
— Все соргинак Илуна будут сражаться, Одетт, Дочь Гауэко.
Арлан рядом со мной выдыхает с облегчением. Ева тоже расслабляется, хотя их выражения прочесть труднее. На этот раз, когда она хватает меня, я не отстраняюсь. Она щипает меня за плечо, пока её пальцы начинают исцелять мое тело одним лишь прикосновением.
Она наклоняется к моему уху. — Упрямая пташка, — шипит она. — Высокомерная и безрассудная башка.
Я слабо улыбаюсь её гневу. Не могу иначе, потому что вместе с магией, с теплым и успокаивающим чувством, разливается что-то еще: что-то мягкое, сладкое и нежное, приходящее с её прикосновением, с её словами, с её беспокойством.
Лекс идет к нам, и Арлан на миг преграждает ему путь, но отступает в сторону, когда колдун выдерживает его взгляд. В руках у него флакон.
— Вы угадали. Это гемотоксин. Плющ мертвецов и укус химеры, плюс кое-что еще. Зловещая улыбка.
— Какое из двух было отравлено? — хочет знать Ева, забирая зелье. — Не знаю, — отвечает он, и кажется искренним. — У нас обоих были равные шансы проглотить его.
Ева протягивает мне лекарство и держит его, пока мои дрожащие пальцы не перехватывают флакон. Осознание того, что я не провалилась, что они помогут нам в войне и против деабру, сняло с меня невыносимый груз; груз, уступивший место крайнему истощению и слабости.