Чтение онлайн

Нирида сидит на краю кровати. Сейчас она не похожа на солдата, нежно гладя Еву по волосам.

— Арлан говорит, она просто устала. — Она смотрит на меня. — Это правда?

Я внимательно изучаю её. Она кажется такой уязвимой… Что-то пульсирует в глубине моей грудной клетки с тех пор, как я начала подозревать Эмбера, и теперь, когда я получила подтверждение, не могу перестать думать, что мы слишком долго упускали из виду нечто очень важное. Есть еще много Воронов, таких как Ева, как я… как Леон.

От мысли, что командор может быть не собой, у меня переворачивается желудок.

— Да. Она потратила много сил, исцеляя меня, а потом перенося нас сюда. Она меня спасла. — Нирида отводит взгляд и снова устремляет его на Еву. — Она поправится, ей нужно лишь немного отдохнуть.

Она задумчиво кивает, и я прохожу, чтобы сесть с другой стороны кровати, напротив неё.

— Как ты потеряла мать? — спрашиваю я её.

Нирида смотрит на меня, широко раскрыв глаза, и я понимаю, что, возможно, была слишком прямолинейна. Я нервничаю, и мне нужно успокоиться, иначе, если под этой личиной скрывается кто-то другой… он заметит. Мне не хватает воздуха от одной лишь мысли об этом.

— Прости. Я просто думала… — Я качаю головой. — Ты сказала, что она погибла на войне, как твоя сестра. Ева тоже потеряла людей в этой войне, если можно так назвать то, чем занимались Вороны… И мне кажется, сегодня я её немного встревожила.

Командор продолжает пристально наблюдать за мной, но в итоге отвечает. — Я потеряла не мать, а отца.

Я глубоко вдыхаю. Знаю, это ничего не доказывает. В халтурной подмене — возможно; но не в хорошо подготовленной, с программой… Может быть, теперь существуют программы, чтобы подменить её, чтобы подменить всех, кто окружает нас с Евой.

— Извини. Я не помнила.

Нирида продолжает мягко гладить темные волосы Евы. — Мой отец погиб в бою. Сестру взяли в плен. В обмен на помилование и отмену смертной казни ей дали возможность выйти замуж за человека, которого хотели посадить в Эрее. — Она останавливается на несколько мгновений и убирает руку с Евы, опуская её себе на колени. — Она согласилась на брак, а потом убила его, его самого и нескольких его людей, пока они не одолели её и не убили.

Я застываю. Этого я не знала. — Мне жаль.

Нирида качает головой. — Старые раны, — отвечает она.

Какими бы старыми они ни были, я знаю, что они могут болеть так же, как свежая кровь. Я часто ловлю себя на мыслях о двух людях, которых не знала, и желании получить хотя бы минуту, чтобы увидеть их, спросить их, кто я такая.

В выражении лица командора сквозит боль, и я не хочу усугублять её. Только один вопрос.

— Что ты подумала обо мне, когда мы познакомились?

Нирида смотрит на меня с недоумением. — К чему это? — Ответь, пожалуйста, — прошу я.

Она вздыхает, словно зная, что, споря со мной, только потеряет время. — Какой именно раз ты имеешь в виду? — Когда ты впервые увидела меня такой. — Я указываю на себя.

— Если все те ругательства не дали тебе понять… По-моему, я прокляла Аарона и Моргану на чем свет стоит.

Я смеюсь. Там никого не было. Невозможно, чтобы они знали.

— И всех гребаных Львов, — добавляю я.

— Да… — Она снова смеется, и это немного разглаживает морщинку у неё на лбу. — Теперь ты нравишься мне гораздо больше. — И ты мне, — признаюсь я.

Нирида улыбается мне, но тут же возвращает внимание Еве. Берет её за руку. На этот раз в моем вопросе нет подозрения: — Что между вами происходит?

Командор смотрит на меня. Её серые глаза слегка расширяются. — Она тебе что-то рассказала?

Я могла бы её спровоцировать, но сдерживаюсь и качаю головой. Нирида вздыхает.

— Ничего. Абсолютно ничего, — отвечает она мученическим тоном. — Потому что она мне не позволяет. — Она позволила тебе остаться в её комнате той ночью, — напоминаю я.

Судя по тому, как она смотрит на меня и молчит, она удивлена не меньше моего, что ведет со мной такой разговор. Кажется, она раздумывает, стоит ли продолжать.

— И на этом всё, потому что после она меня избегает. — Похоже, она всё-таки готова поговорить об этом со мной. — Ты уверена, что она ничего не говорила? Не говорила, может, что-то из того, что я сделала… что я сказала… ранило её?

У меня немного щемит сердце. Я смотрю на Еву и чувствую сухость в горле.

— Нет. Не думаю, что ты её ранила, Нирида. — Я делаю паузу, не зная, вправе ли говорить это; но Ева лежит здесь, без сознания, хрупкая и печальная, готовая пожертвовать собой ради нас всех… и я больше не могу. — Я думаю, она уже была ранена. Думаю, ей нужно время.

— Время, — повторяет она. Я киваю. Если бы Ева меня слышала… она бы разбила мне лицо.

— Не сдавайся, — шепчу я и встаю.

Нирида не отвечает, и я не решаюсь сказать что-то еще. Я прощаюсь сразу же. Говорю ей отдохнуть, хотя знаю, что она не станет, и ухожу.

Я нахожу Кириана там, где и ожидала: в моих покоях, на ногах, встревоженного и готового вот-вот отправиться на мои поиски. Когда он видит, что я вхожу, он прекращает мерить шаги по комнате, резко вдыхает, и я замечаю, как груз на его плечах становится чуть легче.

Я не могу сказать того же о себе. Теперь я не могу выкинуть из головы мысли о том, сколько секретов я выболтала, сама того не ведая, какое преимущество дали Леону мои невинные решения, принятые у него на глазах; решения, касающиеся Кириана.

На этот раз я иду к нему. Он позволяет мне приблизиться, внимательно изучая меня, снова выискивая любой признак ранения. Я поднимаю руку к нему, и Кириан слегка наклоняется, облегчая мне доступ. Мои пальцы ощупывают его шею и касаются маленького шрама за ухом, о котором знает только он.

Сколько таких моментов видел Леон? Страх ползет по позвоночнику ледяной лаской.

Леон может подменить его в любой момент. Вороны могут подменить Нириду или Еву. Если они добрались сюда, если послали кого-то в Нуму и он сумел подобраться к нам так, что ни Ева, ни я не заметили… Они могут сделать что угодно. Неизвестность вгрызается в меня.

— Я в порядке, — обещаю я вместо приветствия. — Где тебя ранили?

Я иду в спальню, чтобы выиграть время, пока привожу в порядок мысли, ужас и угрызения совести, сплетающиеся воедино, и он следует за мной. Я сажусь на край кровати, и Кириан опускается передо мной на колени. Он пристально смотрит на меня. Думает, я молчу, потому что всё серьезнее, чем я хочу признать.