Чтение онлайн

— Заплутаешь там без нее, — скептически покачал головой Тарней.

— Я почти уверен, что она вернется раньше. Не знаю, каким образом, но если она пойдет обратно тем же путем, каким мы шли вдвоем, то она обязательно появится в твоем доме.

— Я приму ее, — улыбнулся караванщик, — можешь не волноваться. Но думаю, она пойдет иначе. Есть ведь легенды о зеркальных путях древних. Не иначе, для того она попала в Зазеркалье, чтобы выучиться ходить этими путями. Ты, главное, помни о ней, любящее сердце — это как огонек в ночи, по которому можно найти дорогу в кромешной тьме.

А ранним утром Тин поднялся на борт 'Пышной красавицы'. Капитан не узнал его, и Тин не стал называть своего настоящего имени. Зачем? Он покинул Фирну, он плывет домой и ни во что не намерен вмешиваться без острой необходимости.

Глава 5. Зеркальные дары

Дин

Зазеркалье было не просто искаженным отражением реальности, оно оказалось каким-то маленьким и… жалким.

Сначала это впечатление определялось границами доступной для Дин части этого мира — дворца. Не города-дворца и даже не собственно королевской резиденции, а того крыла, в котором Дин поселили, тоскливо-безлюдного, оставлявшего впечатление заброшенности, несмотря на поддерживаемый слугами порядок. Впрочем, слуг Дин почти не видела, исключая тех двух горничных, которых к ней приставили.

Отношения с горничными складывались странные. Нет, Дин не ожидала от них любви и привязанности. В конце концов, кто она такая? Чужачка, неизвестно как попавшая в Предел и почему-то принятая во дворце как знатная дама. Но если Мика была последовательна в своей неприязни, то Яра порой размякала, позволяла себе совершенно искренне улыбаться и шутить, а потом спохватывалась и умолкала, время от времени бросая на Дин напряженные взгляды, в которых, впрочем, недоумения было куда больше чем злости.

Не менее странными казались Дин и отношения с наставником. Нет, он-то как раз вел себя безупречно: был сдержан, безукоризненно вежлив, не давил, не требовал слишком многого. Просто Дин не покидало ощущение, что он к ней присматривается и словно бы чего-то ожидает, то ли со опасением, то ли с надеждой, а потому и учит неспешно — пожалуй, даже слишком, — чтобы не научить лишнему, если она его ожиданий не оправдает. Или, наоборот, оправдает опасения.

В общем, они присматривались друг к другу, неспешно и обстоятельно разбираясь в истории, легендах, и теории, не спеша переходить к практике. Теории, правда, было совсем мало. Да и то, какая может быть теория, если управление даром, как объяснил наставник, основано на желании, памяти, воле и силе воображения — на том, что никакими средствами не измеришь?

Что до легенд, то в них, по мнению Дин, явно чего-то не хватало. Не объясняли они в полной мере ни образование Предела, ни его отделение от остального мира. За всем этим стояла какая-то тайна, наверняка известная власть имущим и тщательно скрываемая от остальных. И Сертин в эту тайну был посвящен.

Порой Дин казалось, что учитель нарочно, пересказывая легенды, подчеркивает прорехи, которыми они зияют, чтобы обратить на них внимание своей ученицы. Вот так, не напрямую, а косвенно, намекает, дает понять, призывает задуматься, задать вопросы и искать на них ответы. Но уверенности, что она себе все это не вообразила, у Дин не было. И вопросы подобные задавать она не решалась. Ну разве что самой себе.

Зато о другом- о способностях первосозданных — она спрашивать не стеснялась, благо у нее впервые в жизни появилась такая возможность. Да и Сертин беседовал на эти темы с явным удовольствием.

— А вот скажите, наставник, что за дар такой… Я встретила одну женщину на пути сюда, она говорила, что видит, если жизненные пути людей связаны, и что это дар, доставшийся ей по наследству с капелькой древней крови.

— Мне трудно себе представить, как она видит это без зеркал, но, вероятно, такое возможно, ведь власть над вратами и путями — наш общий дар.

'Полученный от Создателя, которого вы — не иначе, в порыве благодарности — щелкнули по носу, лишив доступа в часть созданного им мира', - подумала Дин.

Но вслух спросила о другом:

— А почему именно зеркала?

— Зеркала — это врата.

— Значит, вместо зеркала это может быть и обычный дверной проем?

— Да, — усмехнулся учитель, — если тебе всего лишь надо перейти из одной комнаты в другую. Зеркало же — любое! — связано со всеми остальными зеркалами в мире. И это дает возможность перехода.

— В мире — это значит, не только в Пределе? Почему же там не ходят зеркалами так же, как здесь, ведь полно потомков древних — таких, как я.

— Первосозданных, — механически исправил Сертин. — И — тому есть две причины. Первая состоит в том, что учить вас некому. Вторая — что пути завязаны узлом именно здесь, в Пределе, а потому из внешнего мира попасть на пути невозможно. Только на один — тот, который привел тебя сюда.

— А мой дар, умение заглядывать в прошлое? Как его объяснить?

— Тоже врата. Почему бы зеркалу не стать вратами в прошлое?

— Значит, можно шагнуть этими вратами во вчерашний день?

— Нет, попасть в прошлое невозможно. Можно лишь заглянуть в него — и только в тот короткий отрезок, который покажет зеркало. Это врата, но не путь.

— А в будущее?

Учитель замер на мгновение, словно задумавшись, стоит ли отвечать на этот вопрос, однако заговорил:

— Есть и такой дар. Опять же, заглянуть можно, увидеть пути, но не шагнуть на них.

— Значит, та женщина, о которой я говорила…

— Да, она видит пути. Но почему-то без зеркала.

— То есть, вы с таким даром никогда не сталкивались?

— Не приходилось, — признал Сертин.

— А книжный дар?

— Ты о чем?

О себе и своих возможностях Дин лишнего выдавать не хотела, а потому подошла издалека:

— В сказках, которые рассказывают люди, говорится, что древние… то есть первосозданные… имели дар общаться не только с зеркалами, но и с книгами. И даже будто бы переходить в книжные миры.

— Пожалуй, этому дару только в сказках и место.

— Значит, люди его придумали?

— Ну почему же, просто сейчас перестали рождаться те, кто способен путешествовать по книжным мирам. Книги — это ведь тоже врата, только в выдуманные миры.

— И в них можно попасть?

Учитель покачал головой:

— Только если дар такой… В Пределе им владеют лишь двое. Очень давно не рождались дети, который могут делать вратами книги…

Дин почему-то подумалось, что один из этих двоих — сам наставник. А второй… кто-то достаточно старый, чтобы родиться раньше этого 'очень давно'. Например королева, которая, несмотря на юный вид, была явно куда старше годами, чем казалась. И еще мелькнула мысль, что там, во внешнем мире, несмотря на невозможность выходить на пути, до сих пор рождаются потомки древних, обладающие даром, а здесь, где древняя кровь не разбавлена, далеко не все обладают способностями, если верить словам Яры. Но делиться этими мыслями Дин опять не стала. Что-то подсказывало ей, что лучше пока их держать при себе.